В целом, в этой деревне жили прескверно. Народ ленивый. Их беззаботность почти детская. У хозяев, где жил Василий, было не грязно, но беспорядочно. Ещё бы! Ночь у них длилась почти 20 часов да днём валялись по 4 часа на печи. Выйдет хозяйка корову подоить, воды принести, вот и вся
работа. Не хотят эти люди работать, не стремятся жить лучше. Поэтому даже стакан молока считался дефицитом.
Василий почти ежедневно устраивал завтраки и ужины для местных
жителей деревни. С утра он давал хозяйке макароны, сало и прочее. Она готовила невкусно, не солила пищ и не прибавляла никаких приправ. Тем не менее, все ели с плохо скрываемой жадностью. Собиралась почти вся деревня Куспель, в том числе и семилетний Алёша со своей мамой. На ужин обычно подавалась отварная треска с хлебом. Для гостей, Василию и Алёше, ещё и чай с шаньгами. Ел мальчик много, всё подряд и с удовольствием, особенно шаньги. Пекли их отлично. Тесто приготавливали из перловой муки. Перловку мололи вручную. Для шанег перловая мука даже лучше пшеничной.
Алёша был отдушиной для Василия. Мальчик забегал к нему в течение дня раза четыре. Придёт и сидит, робко глядя на готовальню и краски. Посмотрел как-то на фотографии, смутился, увидев групповую фотографию ребятишек. Таких карточек он никогда не видел. Как-то Василий целый день кормил хозяина и пятилетнего Алёшу. Уж очень он напоминал ему сына. Таким он видел Сашу до своего ареста. Сейчас становилось всё труднее и труднее писать сыну письма. Какой взять с ним тон? К тому же сын уже понимал, что командировка отца подозрительная, уж слишком затяжная.
3
Временами Василию приходилось жить в лесу. Разведывательные партии снабжали брезентовыми палатками, которые весили три пуда, а после того, как изваляются в снегу целых пять. Так как все грузы везли на нартах, то брезент из-за тяжести был совершенно непригоден, и люди от таких палаток отказывались, предпочитая спать просто у костра. Однако долго они не выдерживали и из леса сбегали. Василий же предложил другой способ. Палатка сшивалась из простыней и матрасов, но отлично держала тепло. Такое сооружение весило всего лишь килограмм. Установка занимала 3 часа. Внутри помещали нары и стол. В середине стояла печь, которую топили непрерывно. В такой палатке жили семеро. Начальство не знало об этом и думало, что они мужественно ночуют в лесу у костра. За это геройство бригаде Василия давали лучшее продовольствие и раньше, чем другим, деньги. А они лежали себе в палатке в одном белье, слушали, как трещат деревья от мороза, и выдумывали, как бы ещё обмануть начальство.
Иногда Василию приходилось возвращаться из леса в деревню поздно вечером. Когда бушевала пурга и была оттепель, идти становилось
тяжело. Снег прилипал к лыжам. Вообще в пургу на лыжах не ходят, а если ходят, то на лыжах, подбитых снизу мехом с оленьих ног. Но эта роскошь непозволительна для лагерника, поэтому они мотаются по лесу на деревяшках. А это очень нелегко. На каждую лыжу липнет по полпуда снега, но и без лыж нельзя, когда снег чуть ли не по пояс. Зато как хорошо войти после такого пути в жарко натопленную сухую избу и залезть на печь или улечься на пол. За окном кружит метель, и ты знаешь, что тело твоё погружено в тепло, как в пенящуюся ванну, и скоро поспеет обед.
. 4
В Куспели Василий занимался различными делами. Кое-что чертил, а иногда сидел и без дел, спасаясь от морозов в тёплой хате. В соседней деревне у одного техника-гидролога из Ленинграда, удалось достать двухгодичной давности журнал.
Техник жил в полутора километрах от Василия. Он уже полтора года измерял течение Печоры. Этот средних лет человек получал со всеми нагрузками всего 900рублей. Выглядел он, как кощей. Одевался в старое лагерное барахло, купленное по дешёвке. С ним Василий играл в шахматы, а главное получал от него старые журналы. Про этого техника коми говорили: «она голод любит». Он питался из экономии преимущественно чаем с хлебом. Как-то принёс ему Василий шестикилограммовый ящик с печеньем, 500 грамм макарон и 200 грамм смальца, благодаря чему у того не испортилось хорошее настроение даже после двух проигрышей в шахматы. Этот человек нервно крутил козью ножку, приговаривая «не люблю, знаете ли, папирос» и жаловался чуть не плача, что его при найме надули. У него была гора анкет и писем из многих учреждений. С ними он вёл переписку об отъезде в любую дыру. Его семья состояла из одной жены, проживающей в Ленинграде. Для неё он копил деньги. Себя же морил голодом и даже купил ружьё для того, чтобы есть дичь бесплатную. Вскоре он уехал в Ленинград.