Кроме того, он хотел перейти туда, где нет зоны. А здесь зона была. Была и большая опасность во всей его деятельности. Однажды он чуть не утонул. Ночью один переплывал приток Печоры на плоту, а плот обледенел. Василий поскользнулся и упал в воду. Его понесло по Печоре к берегу. Спасся случайно, остался здоровым, даже насморка не получил.
Он часто вспоминал самый светлый период лагерной жизни, когда работал на катере мотористом. Катера шли по Печоре и Усе. Тогда жизнь походила на вольную. Хотя удобства походной жизни не блестящи, они всё же не хуже барака. В материальном отношении там тоже неплохо, по крайней мере, рыбы можно есть вдоволь, да ещё и покупать по дороге всё, что пожелаешь. Поэтому-то Василий так стремился переквалифицироваться на моториста или лодочника. Он предпринимал в этом направлении шаги, но отпустят ли отсюда, уверен не был. У здешних руководителей сложилось вполне обоснованное мнение о нём, как о деловом и знающем специалисте. Такое впечатление создалось ещё в те времена, когда Василий часами корпел, как вол, над чертежами.
В один прекрасный день прилетел самолёт из Воркуты, на котором оказался лагерный знакомый Василия, приехавший для проверки работы экспедиции. Когда-то он помог Василию получить заработанные за осень и зиму 650 рублей, которые прежний начальник пытался присвоить себе. Теперь Василий надеялся, что он поможет ему попасть на нужную работу. И знакомый действительно связал его с двумя влиятельными лицами. Они обещали ходатайствовать перед высоким начальством, чтобы его послали в Усть-Усу сдавать катера. С нетерпением ждал он приезда начальника Лесного отдела, который должен предоставить возможность перехода на другую, более спокойную работу. За всё время работы на судострое у Василия не было ни единого замечания, ни с чьей стороны. Его сооружения оказались могучими. Удалось задержать лёд на Печоре и принудить её остановиться раньше времени. Сплавщики гадали, сколько лет им скостят за такую блестящую работу. Начальство было благодарно Василию. Здешняя служба закончилась благополучно, осложнений не было, поэтому он рассчитывал на удачу.
Долгожданным начальником оказался его бывший товарищ по несчастью. Он уже полгода работал вольным. Его освободили, судимость сняли, но носа он не задрал, как это случается со многими. Несмотря на то, что Василий когда-то и прижимал его по службе, начальник был очень любезен и обещал перевод в экспедицию вниз по Печоре.
И вот в конце октября усилия и хлопоты об отъезде увенчались успехом. Пришло сообщение от самого высокого начальника лагеря. Василия направляли для работы в Усть-Усу. Итак, мечты сбывались. Он радовался и тому, что его отправляют не сразу. Пока он закончит работы пройдёт почти месяц, а там ещё месяц не будет дороги, да ехать придётся не менее полутора месяцев. Глядишь, и меньше срока останется, и время побежит быстрее. Хорошо, что он узнал об отъезде заблаговременно: будет время на подготовку к тысячекилометровому. пути, к пункту, откуда можно добраться самолётом до «царства свободы».
Несмотря на то, что с катерами не получилось, Василий всё равно был очень доволен. Все предстоящие работы ему были отлично известны. Его собирались сделать инспектором при лесном отделе. Он знал, что в этих местах ничего нового не делают, если только сам не выдумаешь. Может быть, удастся склонить начальство на новую экспедицию? Та, в которой он работал, пропилась и со стыдом закрылась. Теперь он собирался предложить поиски леса не с земли, а с самолёта. За эту идею ухватились бы с энтузиазмом. Одного только Василий боялся, если назначат прежнего начальника, так он и лыжи в самолёте пропьёт.
Он деятельно занялся подготовкой в путь. Накануне целый день шил. Дело шло не очень гладко. Он исколол себе иглою пальцы, чертыхался. Катушка очень часто вырывалась и убегала под кровать. Очень скоро у него заболели бока, потом спина и шея. Намеченной программы он не закончил, но в результате всего были обшиты две пары сумок и капитально отремонтированы бумажные носки. Этого ему хватило на всю зиму. Вещей у Василия оказалось много: 3 одеяла, ватные брюки, казённые сапоги, новый бушлат и валенки. К тому же у него была шуба, бельё, полотенца, простыни, пиджак, сшитый из одеяла, и шапка. Василий сам сшил собачьи рукавицы и купил бумажные перчатки. Он предусмотрительно насушил сухари в запас, достал помимо пайка, крупу, треску и масло. Наловил и нажарил с полпуда рыбы. Времена первых детских шагов в лагере прошли. Тогда, в 1937 он передвигался по снежной тундре, имея 800 грамм хлеба в день, без денег и лишней одежды. Теперь всё по-другому. Как Садко-богатый гость, любил он угощать возчиков и зырян чаем с треской и сухарями.