- Меня зовут Фаина Шалита, ищу работу.
Мужчина беззастенчиво осмотрел меня с ног до головы, сочувственно покачал головой и изрёк:
- С таким именем вы никогда не найдёте работу. Ещё фамилия, куда ни шло, но первое имя… Извините, американцы даже не смогут выговорить его. Назовём вас «Флоренс». Совсем по-другому звучит.
- Пусть «Флоренс», - согласилась я.
- А потом что это на вас за мундир? Если хотите устроиться на работу надо надеть, что-нибудь открытое, посмотрите на нашу Людочку секретаршу!
И юбка должна быть до колен.
- Простите, а какую вы собираетесь найти мне работу?
- Ну, программиста.
- Так причём здесь моё декольте и юбка?
- В Америке босс прежде всего смотрит на внешний вид.
- Интересно. Я к этому не подготовилась. Думала, нужны знания и опыт, - сокрушённо сказала я.
- Да вы не огорчайтесь, это всё поправимо. Учтите мои замечания, и всё будет о’кей.
Его замечания я не учла, а через три недели американский агент устроил мне интервью в большой компании. На интервью я пошла под своим именем, в том же строгом костюмчике и блузке со стойкой. И, представьте себе, получила приглашение на работу.
Печальная история
П Е Ч А Л Ь Н А Я И С Т О Р И Я
Он любил её материнской любовью. А она души в нём не чаяла. Каждый вечер после работы он приносил ей какой-то маленький подарочек. Она так радовалась! Неважно, что это было. Это могла быть какая-то папка для бумаг или точилка для карандашей, да мало ли какая ещё мелочь.
А как она любила перебирать бумажки в его портмоне! Ей нравилось, как хрустели деньги, когда она к ним не притрагивалась, а фотографии просматривала с большим интересом и каждый раз задавала один и тот же неизменный вопрос:
- А кто это?
Её фотографии там не было, она была в особом месте.
- А где же моя? - лукаво спрашивала она.
- А вот поищи.
И она со смехом вскакивала с дивана и вытаскивала из его портфеля маленький альбомчик, где прямо на обложке красовалось её фото.
- Ну, а теперь чем будем заниматься? – спрашивал он, аккуратно стряхивая хлебные крошки со стола.
- А у меня для тебя сюрприз.
И она убежала в соседнюю комнату и с трудом притащила большой плоский пакет.
Пакет он разворачивал тщательно, постепенно подключаясь к игре.
В пакете был его портрет, срисованный с фотографии.
Он получился очень похожим на себя в жизни. Слегка прищуренные глаза, тонкие волевые губы. В общем, лицо мужественное, умеющее подчинить женщину.
- Лизка! Ты моя чудная, Лизка! И высоко подняв её над головой, закружился по комнате.
- Папочка, у меня голова кружится, - завизжала девочка. – Отпусти на минуточку!
Позже к ним присоединялась Катя, и счастливая семья усаживалась за телевизор.
Так проходили вечера.
Но однажды всё кончилось. Он пришёл с работы, как всегда весёлый, но жена не вышла в прихожую.
- Где мама? – удивлённо спросил он.
- Она весь день плачет в спальной. Приходила тётя Рита, долго с ней говорила, а потом она ушла в спальню и с тех пор плачет.
Он насторожился. Это было неожиданно.
- Катя, ты где? – громко позвал он и прошёл в спальню.
Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и не отвечала.
- Что случилось? Ты заболела?
- Я плохо себя чувствую, - срывающимся голосом отвечала она.
- Но в чём же дело? – не отставал он.
- При Лизке не хочу. Поговорим позже.
- Нет прямо сейчас.
- Оставь меня. Прошу.
Он вышел, смутно догадываясь.
«Только не признаваться. Надо что-то придумать. Так вот зачем приходила Рита»!
А вечером произошла первая в их жизни сцена.
- Вот почему ты последнее время позже приходил с работы! Вот какая у тебя появилась халтура! – хриплым голосом громче обычного молвила Катя.
Она повернула к нему сильно напудренное лицо с припухшими глазами.
- А я-то тебе верила!
- Так это твоя Ритуля наболтала. Хорошая у тебя, однако, подруга.
Он вспомнил, как несколько месяцев назад в гостях он пригласил Риту потанцевать. Просто так. Без каких-то намерений. Она восприняла это как особое внимание к ней и с тех пор пыталась завязать с ним более тёплые отношения, но он не проявил никакого интереса. Несколько раз она как бы невзначай попадалась ему на глаза, и оба раза с ним была женщина. Но тогда он этому не придал значения. Ему не приходило в голову, что она за ним следила и, тем более, не предполагал, что всё расскажет жене. «А ведь она таки за мной следила». Вот каковы они, женщины!» А каковы мужчины?! Такая мысль ему не приходила в голову.