7
Весной в 1941 году мой папа хотел нас с мамой отправить отдыхать на Украину в Винницу на все лето к его брату Леве, позже замученному немцами. Но потом возникли сомнения, поездку откладывали, опасались войны и в конце концов решили снять дачу под Ленинградом. Ранним утром 22 июня мама с дядей Сеней собирались ехать в Сестрорецк, где мы обычно снимали дачу, а папа должен был повезти меня в зоопарк. Сборы почему-то затянулись, и только к двенадцати часам мама была готова. Вдруг с улицы в раскрытые окна влетел настораживающий голос Молотова. Немедленно было включено радио, и мы узнали, что началась война.
В первые же дни войны мой отец ушел на фронт добровольцем, несмотря на освобождение от военной службы из-за плохого зрения. Он был всей душой предан советской власти. И ничего удивительного: революция позволила ему приехать из Винницкой области в Ленинград, подучиться и устроиться на работу в Технологический институт им. Ленсовета. Правда, несколько позже он был глубоко разочарован и его романтизм быстро испарился. В 1942 году линия фронта под Ленинградом, где воевал отец, пересеклась с линией фронта, где служил мамин брат Исаак. Они встретились, и папа признался ему: "Если бы я только знал, какой хаос, какие безобразия здесь творятся, я бы добровольно не пошел".
Немцы быстро продвигались к Ленинграду. Маму, как домохозяйку, вместе с другими женщинами ЖАКТ отправил на машинах на три дня рыть окопы. Я, не привыкшая расставаться с мамой, целыми днями плакала и причитала: "Где моя мама?!" Меня заверили, что она скоро вернется, но проходили дни и уже пошла вторая неделя, а мама не возвращалась. В ЖАКТе сказали, что машины попали в окружение. Бабушка и дедушка старались скрыть от меня слезы, но не всегда им это удавалось. Я, не понимая что происходит, часто просыпалась ночью и требовала маму. Дядя Сеня каждый день приносил новые игрушки, чтобы отвлечь мое внимание, но этого хватало ненадолго. Но ЖАКТ ( жилищно-административное квартирное товарищество) ничего не объясняло и рекомендовало ждать.
Дядя Сеня спал в одной со мной в комнате, чтобы дать отдохнуть своим родителям. Он пытался успокоить меня, когда я ночью просыпалась, рассказывал смешные сказки. У него у самого слипались глаза от усталости н душевного напряжения: ведь рано утром он убегал на работу. Меня уже собирались подготавливать к тому, что маму я никогда больше не увижу. Уже приехала тетя Маня, папина сестра, чтобы всем вместе решить мою судьбу. Она осталась у нас ночевать. И вдруг ранним утром, на двенадцатый день после маминого отъезда, в квартиру позвонили, и я услышала мамин голос. Я бросилась к ней на шею и от шока тут же уснула прямо на маминых руках. Оказывается, их машина удачно проскочила под огнем неповреждённой. Тем не менее, они были отрезаны от тыла немцами, а потом каким-то образом удалось прорваться.
8
В конце августа военный завод, на котором работал Сеня, был эвакуирован в Свердловск. Сеня взял с собой нас с мамой, дедушку, бабушку и ее сестру Фаню. Дедушка ни в какую не хотел покидать Ленииград. Он всех убеждал, что война вот-вот кончится.
- Месяц, другой. Вы не понимаете ничего в политике,- раздраженно кричал он. - Немец выдержит наши холода!
И только бабушка со своей настойчивостью, терпением и безусловным авторитетом с трудом его уговорила. Очень хотел эвакуироваться с нами дедушкин брат Гриша. Он жил с семьей своей дочери, плохо относившейся к нему. Сеня умолял начальство, чтобы разрешили взять еще одного беспомощного старого родственника. В ответ он услышал: берите кого-нибудь одного - тетю или дядю. Оба они были дороги нашей семье, но выбор пал на тетю Фаию, совсем одинокую и беспомощную: в первые же дни войны она потеряла единственного сына, служившего на Украине.