- Вот и конец! Расстрел неминуем! - подумал Исаак и, пытаясь подавить страх, вышел из машины, закурил и угостил вплотную подошедшего солдата.
И вдруг Исааку пришел на память анекдот, совершенно не подходящий к данной обстановке, уж слишком веселый. Солдат от души расхохотался. "Авось обойдется", - со слабой надеждой подумал Исаак и тут же услышал голос солдата, мгновенно превратившийся из добрадушного в тведый с четким ударением на "о":
- Анекдот-то хорош, а все же, капитан, документы предъяви. Солдат внимательно изучил документы и не без ехидства спросил: - Ну, а что там у тебя, капитан, в кузове? Небось бомбу прячешь? Дядя похолодел, но тут же, овладев собой, спокойно ответил:
- Да прихватил тряпье всякое, продукты от мороза спасать.
- Ну валяй, может еще где и свидимся,- уже мягче сказал солдат и, не проверив кузов, пропустил машину. Таким образом Лева оказался по другую сторону блокады. Медленно передвигаясь то на попутных машинах, то на поездах, он добрался до Череповца, где жили дальние родственники. Пробыв у них десять дней, он все-таки решил ехать к нам в Свердловск. Путешествие его длилось три месяца. У Левы была ясно выраженная дистрофия, и прошло несколько недель, пока он приходил в себя, отогревался, откармливался. Помню, как дядя Сеня сидел с ним вечерами, что-то ему объяснял, короче вводил в курс дела, а потом устроил Леву электротехником на завод, где работал сам.
12
В лаборатории Самария Матвеевича работала женщина лет тридцати. Все звали ее Муся. Была она толковым инженером. Высокая, худая, некрасивая, но одевалась с большим вкусом и поэтому казалась привлекательной. К тому же Муся отличалась умом и музыкальностью. Иногда Сеня ходил с ней в концерты, при этом инициативу проявляла всегда она. Смотрела Муся на него с обожанием и, видимо, горячо его полюбила. А он ценил все ее достоинства, но взаимностью ответить не мог.
- Как жаль! - сокрушенно вздыхая, говорил он другу.- Такая прекрасная женщина! И умная, и чуткая, а как ей тяжело должно быть в жизни! Не могу отказаться пойти с ней на концерт, но когда-нибудь придется объясниться. И почему нам нравятся не те, которые добродетельны?
Дядя же был увлечен в ту пору другой, молодой, интересной и легкомысленной, работавшей врачом на том же заводе. Она была хороша собой. На ее смуглом лице ярко выделялись огромные голубые глаза. Прямые каштановые волосы ниспадали на плечи. Вся она была какая-то стремительная, казалось, вот-вот сорвется и убежит. Сеня был близок с ней около года. Но случайно узнал, что она одновременно встречалась и с другим мужчиной, пожилым и весьма состоятельным. И поняв, что поклонялся "куче тряпья и пучку волос", Сеня немедленно порвал с ней. Она всячески пыталась его вернуть: клялась в любви и уверяла, что ее оговорили. Но Сеня был неумолим, хотя и глубоко страдал. После разрыва дядя стал молчаливым, осунулся, ожесточился против женщин и как-то за рюмкой водки пожаловался своему другу: "Экклезиаст был прав: 'мужчину одного из тысячи я нашел, а женщину между всеми ими не нашел' ".
А тут еще умерли мои дедушка и бабушка, один за другим на наших глазах. Это усугубило его страдания.
13
Несмотря на воинское звание инженера-капитана З-го ранга войск связи, на передовой Сеня не бывал - работал на оборонную промышленность в тылу.В феврале 1944 года ему пришлось вступить в партию. Именно "пришлось", потому что по рассказам моей мамы он этого совсем не хотел и тянул время, ссылаясь на предстоящую командировку в Ленинград. Но парторг завода в приватном разговоре намекнул, что если Родина именно сейчас оказала ему такое доверие, то откладывать он не советует. Намек был понят, и в партию Сеня вступил до командировки.
Во время войны Самарий Матвеевич несколько раз летал в осажденный Ленинград по спецзаданию. Однажды в воздухе появились немецкие самолеты, которые принялись яростно обстреливать два советских. В одном из них был Сеня. Он с ужасом наблюдал, как снаряд попал в другой самолет, и тот мгновенно взорвался. Такая же участь ожидала и Сенин самолет. Надежды на спасение были слабые. Но неожиданно пилоту удалось выскочить из опасной зоны и самолет благополучно приземлился в осажденном Ленинграде. И на этот раз судьба пощадила Сеню. Очевидно, он еще не выполнил того, для чего был послан на землю.