- Ну как он только мог! Это уже просто-напросто предательство. Я же ему полностью доверился, а он так оперативно опубликовал мои мысли в журнале как свои собственные. Проходило какое-то время, он забывал о коварстве и продолжал делиться своими идеями, периодически попадая в аналогичную ситуацию.
В нашей семье царили дружелюбие и теплота, и нам хорошо было вместе. Но мы огорчались, что Сеня и не думает устраивать свою личную жизнь. Работа и филармония - только это и интересовало его в тот период. И вдруг как-то раз мама сказала, что Сеня женится и уезжает от нас. Сначала я обрадовалась, но потом вдруг разревелась. Очень я была к нему привязана и не хотела никому отдавать своего дядю. Вскоре женился и Лева, младший дядя, и в нашей большой комнате остались только три беспомощных человека: старенькая тетя Фаня (ей было тогда пятьдесят шесть лет), моя больная мама и ребенок - это я.
<<<>>>
Сениной женой стала Шурочка, та самая, которую он любил еще в молодости. Их вторая встреча после пятнадцатилетнего перерыва была романтичной, почти как в красивой сказке. И произошла она, конечно же, в филармонии. Исполнялась симфоническая поэма Чайковского "Ромео и Джульетта". Сеня "ушел" в музыку, но внезапно повернул голову направо. Через два человека от него сидела женщина. Ее неподвижный профиль показался ему давно знакомым. "Где же я видел эту женщину"? - думал он и уже не мог слушать музыку. Сеню охватило волнение. Волнение, видно, передалось и ей. Она повернулась и метнула взгляд в его сторону. Шура! Уже не сомневался он. Их взгляды встретились, Шурочка его тоже узнала. Они едва дождались конца первого отделения: было уже не до музыки. Вспыхнула именно та искра, из которой.... Встреча их настолько потрясла, что они забыли о своих спутниках. После стольких лет! ...Был теплый июньский вечер, ленинградские белые ночи. Они просидели до самого утра у памятника Пушкину на Площади искусств. С этого дня их свидания стали частыми. Шурочка была попрежнему хороша собой. Из прелестной девушки она превратилась в зрелую женщину и вскоре по-настоящему полюбила Сеню. Шура поведала ему свою печальную историю. Во время войны они были эвакуированы в Омск. Ее муж имел бронь и три года работал в Ленинграде на мясокомбинате среди одних женщин. Жил он совершенно один, так как его мама и брат находились в ссылке из-за родства с женой Г.Е.Зиновьева. И хотя он был человеком серьезным и обязательным, но от невыносимого одиночества сошелся с одной из сотрудниц, что в те времена было нередким явлением. Родился ребенок.
В 1944 году Шурин муж обеспечил возврат в Ленинград всей Шуриной семье, включая и ее близких родственников. Однако, когда они вернулись, ушел в свою новую семью. История вполне банальная.
Шура окончила Ленинградский институт холодильной промышленности, работала старшим лаборантом на кафедре пластмасс в Технологическом институте им. Ленсовета. Наша семья ее полюбила. Мне нравилось, как она играла на фортепиано. Когда молодожены приезжали к нам, а приезжали они каждую неделю, дядя Сеня садился за рояль, распевал арии из опер и себе же аккомпанировал. Потом за рояль садилась Шурочка. У нее был другой репертуар. Мне запомнился фортепианный концерт Аренского. После их посещений настроение у всех домашних поднималось. Мы, с головой ушедшие в повседневные заботы, на какое-то время уходили от обыденности. Умел дядя Сеня создавать атмосферу тепла и света, вносить одухотворенность! Шурочка была добрым и отзывчивым человеком. Хорошо относилась к моей маме, любила меня. Замечательные отношения у нее сложились с Левой, всегда веселым и общительным. В общем она считала нас своей семьей. Я любила бывать у них. Мне нравилось, как дядя Сеня относился к своей жене. Я заметила, как сидя за столом во время обеда или ужина, даже при гостях, он часто брал ее руку и нежно целовал. Я думмала, что так будет продолжаться вечно. В их гостеприимном доме было весело и интересно, и всегда звучала музыка. Часто приходили гости. Мне казалось, что там собирается вся интеллигенция Ленинграда. И действительно там были музыканты, адвокаты, архитекторы.
Жили они в одной квартире с Шуриной сестрой, ее мужем и дочкой Ирой, чуть младше меня, которую все называли "Ируном". Симпатичная, милая, приветливая девочка с лукавой улыбкой на устах, исключительно правильная, честная и идейная, она училась на круглые пятерки. Домашние в ней души не чаяли. Дядя Сеня тоже к ней искренне привязался.
В ту пору большую часть свободного времени Сеня проводил в спальне: готовился к сдаче кандидатского минимума. Никому из домочадцев не позволялось в это время находиться там, кроме Ируна. Присутствие этой девочки никогда ему не мешало. Первым слушателем ее патриотических стихов был дядя Сеня. А вот к Шуриной дочери Тане, почти моей ровеснице и подруге, к сожалению, рано ушедшей, найти подхода Сене так и не удалось. Она была малообщительным, довольно замкнутым человеком, хотя душевным и добрым. Шурочка очень любила Сеню. Она относилась к нему с большой нежностью, называла его ласковыми именами и не скрывала своих чувств даже на людях.