Сначала было скучно. Но вот её пригласил сотрудник из конструкторского отдела Дмитрий Алексеевич. Обычно молчаливый, скромный, но на этот раз сильно подвыпивший. Они танцевали весь вечер.
- Почему вы сегодня одна? Я помню, в прошлый раз вы были с мужем.
- Он в плавании. Вот решила развлечься. А вы тоже один?
- А моя простудилась и отказалась идти. Меня же прямо выпихнула. Мне и не хотелось.
После финального вальса он спросил:
- Где вы живёте? Можно я вас провожу и заодно немного проветрюсь?
Жила она недалеко. Он поцеловал ей на прощанье руку. Так и расстались.
Настала холодная, дождливая осень. На полях гнили картофель, помидоры и другие овощи. Инженеров и техников посылали спасать положение. Зине пришлось в числе других сотрудников ехать в колхоз. Через три дня их главного отозвали на работу, и вместо него приехал Дмитрий Алексеевич. Сначала Зина обрадовалась. А потом решила, какая мне разница. В колхозе их разместили в бывшем телятнике. Помещение было тёплое, но гигиены никакой. Оно было разделено ветхой перегородкой, В одной части жили мужчины, в другой женщины. Мужчины выкапывали картофель, женщины перебирали и сортировали. Уныло было в колхозе. Одна только отрада: старенький патефон, привезённый в колхоз любителем танцев.
После непривычной, изнурительной работы, изрядно промокшие под дожём, они приходили в свою «общественную» спальню передохнуть. Всегда находилась водка. Мужчины обычно располагались на женской территории, здесь было чище и уютнее, усаживались в кружок, прямо на полу и пили из сомнительной чистоты банок – стаканов не хватало. Закусывали варёной картошкой и солёными огурцами, которые получили в подарок от сердобольной колхозницы. Женщины, даже те, которые терпеть не могли водку, тоже пили, пытаясь согреться. Чтобы скоротать время, танцевали. Первые дни после работы Зина заваливалась спать, сильно уставала, да и желания развлекаться не было. Но Дмитрий Алексеевич, как-то набравшись смелости, потащил её танцевать.
- Устала я. Да и обстановка не располагает, - пыталась отвертеться она.
- Конечно, тогда было лучше и цивилизованней.
- Когда тогда? – спросила она и, вспомнив, даже покраснела.
Тот вечер она часто вспоминала. Но целые полгода они никогда не встречались на заводе.
Сейчас они танцевали опять. Замёрзшие, прижимались друг к другу. Что-то ей стало на душе тревожно.
- Давайте лучше просто посидим, - предложила она.
Они сели на её кровать и молча смотрели на танцующих, не видя их.
На следующий день были опять танцы, на этот раз Зине уже хотелось танцевать, и она охотно принимала приглашения Дмитрия Алексеевича.
- А сына бросили на мужа? – вдруг поинтересовался он.
- Муж в плавании, а сын у мамы. Так что я совершенно спокойна.
- А не так уж и плох колхоз. Нет этой надоевшей рутины, да и воздух чистый, деревенский. Иногда даже необходимо сменить обстановку… вот погода подкачала.
- Неужели вам здесь нравится?
- Мне нравится танцевать с вами.
Она сделала вид, что не расслышала.
Так прошла неделя. Зина почувствовала, что не стремится домой. Она даже испугалась такой мысли.
Накануне отъезда устроили отвальную. Где-то раздобыли вино «Салхино» специально для женщин. И Зина выпила непривычно много, не пропуская ни одного тоста. Мужчины подзадоривали.
Она так развеселилась, что даже запела цыганские романсы. Никто не подозревал, что она поёт, и все были ошеломлены. Дмитрий Алексеевич не спускал с неё глаз. В 3 часа ночи женщины намекнули мужчинам, что пора и честь знать. Стали расходиться. Дмитрий Алексеевич тоже ушёл.
Минут через двадцать он подошёл к женской половине и попросил Зину выйти.
Она уже успела лечь. Но тут набросила на себя пальто и вышла.
Дмитрий Алексеевич настойчиво привлёк её к себе и неистово поцеловал. Она вырвалась и бросилась к своей кровати. Никто ничего не заметил.
В эту ночь Зина так и не уснула. Что-то её взволновало в этом человеке. Внешность у него была самая обыкновенная. Мужчина среднего роста, худощавый, но в улыбке было что-то притягательное.
«Как жить дальше? Ведь это почти измена. Но мне почему-то хорошо. Приедет муж – расскажу ему всё. Пусть знает, на что способна его жена, которой он слепо верит».