одаренный, поэтому многое ему можно и простить. К шалостям сына он относился весьма снисходительно не только в силу своего благодушия, но еще и умел заметить в этих шалостях много интересного. У кого хватило бы терпения выслушивать Володины научные фантазии? Но Сеня видел в этом не просто прихоть ребенка, а прежде всего его любознательность и критический подход ко всему существующему. Правильно или неправильно, но мальчик имел свою точку зрения, всегда находил доводы, чтобы обосновать ее, - считал Сеня. Такая черта ему нравилась, и он был уверен, что если эти качества будут дальше правильно развиваться, то принесут сыну большую пользу. Пытливость ума - это совсем
неплохо. И Сеня был абсолютно прав, поддерживая сына с детства в его любознательности, в его стремлении все проанализировать и понять до
конца и был абсолютно прав.
В дальнейшем Володя займется наукой и защитит диссер тацию по искусственному интеллекту. Правда, эмиграция прервет его научную деятельность, но это уже другая история. А пока отец с сыном в Паланге. Отпуск близится к концу, и они уже скоро будут дома. "Отдыхай от нас", — писал он жене. "Не утруждай себя хозяйством Скоро мы все будем вместе, а это так приятно. Все хозяйственные дела сделаем сообща. А пока отдыхай и физически, и морально". Запомнился зимний день, когда Володя с родителями, а я со своей семьей катались на финских санях с высокой снежной горы в Петергофе. Моя пятилетняя Оля съезжала со мной только на финских санях, а Володя с дядей Сеней еще и на лыжах с той же горы. И они ни разу не упали в то время, как мы только и делали, что валялись в снегу. Но тем не менее, нам всем было смешно и радостно, и катались мы до наступления сумерек. Незабываемые времена!
Володя подрастал, но контакт и понимание между отцом и сыном не прекращались. Взаимопонимание сохранилось и тогда, когда Володя поступил в математическую школу-интернат в восьмой класс. Хотя на выходные дни Володя приезжал домой, отец часто навещал сына в интернате. Иногда они вместе обедали или прогуливались по парку. Сеня был в курсе всех дел сына. Учитывая сложный характер сына, он старался помочь ему войти в коллектив, давал не навязчивые советы. Володя в свою очередь часто звонил по телефону домой, сам предлагал встретиться. С одной стороны отца радовало, что он нужен сыну, с другой бес- покоило: Володе пора иметь своих друзей, свои привязанности. Но вот сын стал звонить домой реже, встречи стали более короткими и редкими. "Наконец-то появились друзья", — решил Сеня. Он был доволен, но в то же время стало ему горестно оттого, что сын все больше и больше отдалялся.
Любопытно, что в трудовой книжке Самария Матвеевича, начиная с 1939 года по 1945 включительно, перечислены ежегодные благодарности, а с 1946 по 1954 ни одной. Неужели истощился? Или стал хуже работать? Конечно, нет. Просто этот период совпал с эпохой "борьбы с космополитизмом". Но уже начиная с 1955 года, Самарий Матвеевич опять "исправился" и в 1958 уже получил четыре благодарности. Одна из них была за успешное завершение электроконтактного центробежного регулятора. Параметры этого регулятора были подобраны таким образом, чтобы изменение температуры окружающей среды не влияло на стабильность его работы.
Несмотря на большие успехи в работе, жил Самарий Матвеевич весьма и весьма скромно, не отказывая, конечно, себе в необходимом и по-прежнему помогая родственникам. Ни машины, ни собственной дачи он никогда не имел, а мог 6ы иметь, если 6ы не был так щедр ко всем нам. Только в 1961 году он получил трехкомнатную квартиру в Кировском районе и был безмерно счастлив. Он переехал туда с женой, тещей и полугодовалым сыном. Но радость его омрачилась. Жена попала в больницу с тяжелой формой грудницы, запущенной по вине докторов, и с ней же находился грудной ребенок, уход за которым был недоста-гочно хорошим. Поэтому Самарию Матвеевичу приходилось много времени проводить в больнице. Но вот, наконец, семья дома. Кончились тревоги и волнения. Сеня приободрился. Можно было спокойно продолжать работать и радо-ваться успехам. А успех в то время сопутствовал ему. Копировальный аппарат уже использовался, но качество копий не удовлетворяло Самария Матвеевича, и он занимался исследованием и улучшением спектральных характеристик. Уже на Выставке достижевий народного хозяйства в 1960 году он продемонстрировал макет электрографического автоматизированного копировального аппарата с непрерывным процессом копирования. 3а такую работу Комитет Совета Выставки наградил ЛЭИС дипломом первой степени, а Самарий Матвеевич Нейман получил за разработку повышения светочувствительных свойств слоев и их спектральных характеристик, необходимых для лучшего качества копирования, большую золотую медаль и ценную по тем временам премию - телевизор "Рубин". Казалось, солнце ему светило. Но вдруг произошло никем не предвиденное событие. Самарий Матвеевич подал заявление о переводе его на кафедру электропитания устройств связи. Случилось это потому, что фототелеграфию, которую он читал долгие годы, вдруг упразднили как предмет. Помню, Сеня был расстроен и на мой вопрос о причине перехода на другую кафедру ответил, не вдаваясь в подробности, что рассердился на заведующего кафедрой Н.Б.Зелигера. Тем не менее их дружеские отношения никогда не прерывались. Я должна сказать несколько слов об этом человеке. Знакомы они были еще с конца 30-х годов, когда Самарий Матвеевич читал телефонию в Академии им. Буденного. Там они и подружились. Наум Борисович Зелигер был человеком умным и организованным. У него всегда все было хорошо продумано, запланировано, предусмотрено. Это помогло ему добиться больших успехов в жизни и на работе. Он довольно рано защитил кандидатскую диссертацию, а затем докторскую и стал заведующим кафедрой телеграфии. Выйдя на пенсию, он продолжал консультировать аспирантов. Однажды он приехал на консультацию в бодром и хорошем настроении. Шутил с аспирантами. Рассказывал анекдоты.