После консультации вызвал такси и, сказав шоферу домашний адрес, задремал. Когда машина подъехала к дому, шофер сказал: - Вот мы и приехали. Ответа не последовало. - Проснитесь,- громко сказал шофер. - Считайте, что вы уже дома. На этот раз молчание пассажира обеспокоило шофера. Он попытался растолкать спящего, но в ужасе отпрянул. Пассажир был мертв. Так завершилась жизнь этого незаурядного человека.
С конца 1962 года Самарий Матвеевич читал на кафедре энергетики "Источники питания." Научно-исследовательская группа, руководителем которой он по-прежнему оставался, выполняла ряд хоздоговорных работ. В июле 1963 года он всё успешно завершил. В последующие годы Самарий Матвеевич продолжал усовершенствовать качество копировальной машины. В том же июле ЛЭИСу выдали авторское свидетельство на изобретение, которое обеспечивает получение копий на копировальном аппарате лучшего качества. В конце 1964 года этот аппарат был изготовлен на заводе "Большевик" в Ленинграде, а затем принят Государственной комиссией и рекомендован к серийному производству на заводах Средне-Волжского совнархоза, в частности, в Саратове. Применение такой аппаратуры в конструкторских бюро полностью исключало ошибки в копиях, ускоряло приход чертежей из конструкторского бюро на производственный участок и освободило от ручного труда коопировщиц. В процессе эксплуатации выяснилось, что для выполнения того же объема работ требовалось не больше, не меньше, как сто коопировщиц. Правда, в некоторых организациях копировщицы роптали, когда внедрили копировальные машины. Об этом мне рассказывала папина сестра, работавшая копировщицей в проектном институте. Но прогресс, как мы знаем, остановить невозможно, тем более, что годовая экономическая эффективность на один аппарат при его полной нагрузке составляла 150 тыс. рублей. Несмотря на такой, казалось бы, крупный и актуальный вклад в научно-технический прогресс в СССР, авторского гонорара Самарий Матвеевич не получал: мотивировали тем, что на заводах изготовляют машины несколько по-другому. Самарий Матвеевич пытался доказать, что в основу положено именно его изобретение, а изменения, сделанные при внедрении, незначительны. Он вел переговоры с предприятиями, но ничего добиться не удалось. Можно было 6ы продолжить борьбу, но для этого понадобилось 6ы ехать в Москву, тратить массу времени, здоровья и энергии, а результат был непредсказуем. Ведь по Советскому законодательству патент принадлежал государству, а не изобретателю. Да и вообще заниматься Сене этим было некогда и, честно говоря, не хотелось. Его постоянно одолевали новые идеи, и на все сил не хватало. К тому же что-то пробивать для себя - не его стихия. Поэтому он махнул на все это рукой и продолжал дальнейшую работу, повторяя неизменный рефрен: "Все суета сует". Помню, как его старший брат Исаак негодовал по этому поводу: - Ты должен добиваться справедливости . Нельзя это так оставлять. Ты просто шляпа! Ведь мог 6ы стать миллионером! Должна заметить, что и сам Исаак тоже ничего не умел добиваться для себя. Сеня понял, что искать справедливость в этом мире совершенно бесполезно и на этом поставил точку. Между тем, в 1969 году ротационная электрографическая машина РЭМ-300, предназначенная для быстрого получения копий, успешно демонстрировалась на ВДНХ, и в июне 1970 ЛЭИС наградили дипломом второй степени за изготовление действующего макета этой машины, а Самария Матвеевича за научное и техническое руководство серебряной медалью и премией в размере ста рублей. Только не совсем понятно, авторство признали - иначе за что же награда? Тем не менее, за внедрение изобретения авторских по-прежнему не платили. Что поделаешь? Такова была советская систе-