Не избежал Самарий Матвеевич и общественных нагрузок: ежегодно выступал с докладом на научно-технической конференции профессорско-преподавательского состава. День Радио для Сени всегда был по-настоящему праздничным. Он тщательно готовил доклад и выступал на конференции, посвященной памяти А.С.Попова. Всегда вдохновенно принимал участие в литературной работе кафедры, сотрудничал в газете "Связист". Самарию Матвеевичу даже приходилось распространять периодическую печать. И хотя это занятие не очень-то ему нравилось, однако выполнял он его впоне успешно, потому что чем 6ы он ни занимался, всегда вкладывал душу. Думаю, что именно поэтому он часто получал благодарности и награды. На протяжении всей своей деятельности Самарий Матвеевич был в тесном контакте с другими предприятиями связи. К 50-тилетию революции его наградили Почетной грамотой за участие в конкурсе на лучшие работы по содружеству с этими предприятиями. Приближаясь к своему семидесятилетию, Самарий Матвеевич был в расцвете творческих сил. Тем не менее, его не пощадили. Когда в 1972 году ректора К.Х.Муравьева не стало, и на его место пришел другой ректор, молодой и решительный, в институте произошли значительные перемены. Сразу же последовала новая кампания: омолодить преподавательский состав. Работа института оценивалась по среднему возрасту преподавательского состава - от пожилых старались избавиться. От этой кампании пострадали многие сотрудники института, в том числе и Самарий Матвеевич. В скором времени, невзирая на большие достижения в работе, благодарности и полезную для института деятельность, его лабораторию разрушили без всякого предупреждения. И как коварно! Когда он находился в отпуске. Самарий Матвеевич был возмущен. Он пытался бороться, доказывать что-то, но все было безуспешно. Нагнетапась неблагоприятная атмосфера. Это означало, что пора идти на пенсию и уступить дорогу молодым. Он попросил считать недействительным написанное до отпуска заявление Ученому совету ин-ститута о переизбрании его по конкурсу на должность доцента и вместо этого написал заявление о6 уходе на пенсию. - Муравьев никогда бы такого не допустил,- жаловался Сеня жене. Хотя и было ему уже семьдесят лет, но он хорошо себя чувствовал, был полон энергии и творческих замыслов. Да, он был уже не молод, Но старость бывает разная. Его же старость была поистине "торжеством мысли, творчества, разума". Но сам факт ухода на пенсию сильно подкосил дядю.
В 1974 году, уже будучи пенсионером, Самарий Матвеевич стал работать преподавателем-почасовиком только с семичасовой нагрузкой в неделю. Это его угнетало. Он чувствовал себя не у дел. Когда же в 1976 году его пригласили временно на должность доцента кафедры энергетики, он воспрянул духом. Появилось вновь обретенное ощущение полезности. Опять проснулась былая энергия, опять появился блеск в глазах. В последующие годы Сеня часто замещал кого-нибудь из преподавателей, имел дипломантов и аспирантов. Обычно дипломантам давали тему уже разработанную или такую, над которой работали в данный момент. Самарий Матвеевич же, как всегда, придумывал новые темы. Однажды ему дали десять дипломантов и он придумал каждому из них оригинальную тему. Все дипломы были благополучно защищены. В этот нелегкий для него период Сеня много времени проводил в Публичной библиотеке, где у него рождались все новые и новые идеи, за которые он продолжал получать авторские свидетельства на изобретения и даже какие-то деньги. Он был в курсе всех новостей науки и техники. Знаю, что он серьезно заинтересовался одним из новей-ших открытий последних лет: волоконной оптикой. Пытался применить это открытие для усовершенствования своих приборов. Но реализовать свои идеи он уже не мог. Для воплощения его замыслов нужна была научно-исследовательская группа, которой, увы, он был лишен. Однако Самарий Матвеевич всячески старался сохранить связь с институтом и панически боялся, как 6ы его не сняли с партийного учета. Тех, кого снимали, обычно переводили на партийный учет в ЖЭК. А значит пришлось 6ы проводить политзанятия с работниками ЖЭКа, т.е. дворниками и почти всегда пьяными сантехниками. Такая перспектива была ему не по душе. Он продолжал особенно аккуратно платить партийные взносы, как никогда прилежно посещал все партсобрания и даже ни разу там не уснул. А ведь в былые времена так сладко спалось на этих собраниях! Однажды своим храпом он привлек внимание какого-то партийного работника и получил выговор, правда, в устной форме. Как правило, после партсобраний Сеня возвращался домой с