В ноябре 1979, через год после моего отъезда, я получила от дяди Сени первое письмо, дышащее оптимизмом:
-Сын успешно учится в университете, - писал он. - А мы, пенсионеры, отдыхаем, материально ни в чем не нуждаемся, вполне обеспечены. С родственниками живем дружно, часто видимся, даже летом проводили отпуск вместе в доме отдыха в Репино. Я с Володей, Лева с внуком Димой.
Из писем от Левы, который всегда аккуратно отвечал на все мои вопросы, я знала обо всем, что у них происходило. Иногда я разговаривала со своими дядями по телефону. О дне звонка обычно предупреждала заранее в письме. Дядя Сеня всегда приезжал к Леве в назначенный день. И эти телефонные разговоры, эти родные голоса давали мне положительный заряд на долго. Но однажды я позвонила, а дяди Cени там не оказалось. Я разволновалась. Лева успокоил меня, сказав, о у Сени грипп и он не смог приехать. Я не поверила и просила, чтобы Сеня обязательно написал мне. И вскоре получила письмо. Внеочередное. Обычно писал он не чаще, чем два раза в год, так как боялся испортить карьеру сыну. "Я выздоровел, - писал он. - Сын в университете делает успехи -лучше уж и нельзя! Живем дружно. Так что я вполне счастлив".
О том, что он вполне счастлив, дядя Сеня писал почти в каждом письме, и я не сомневалась, что это была правда. Я даже не предполагала, что между дядей и его женой возможны какие-то разногласия. Поэтому письмо, которое я получила в 1980 году, меня удивило. Сеня писал: "Сын, заработав деньги на сельскохозяйственных работах, купил магнитофон, и однажды, когда мы с женой на кухне по каким-то пустякам пререкались, он незаметно для нас сделал запись. В один из вечеров, когда мы все сидели в гостиной, он предложил нам послушать записанные им на магнитофоне песни, а потом продемонстрировал наш кухонный диалог. Мы узнали свои голоса и были крайне удивлены содержанием этого диалога. Как это мы могли спорить по таким пустякам! Эта запись имела для нас воспитательное значение. Выходит, что теперь не мы его воспитываем, а уже он воспитывает нас".
Я была озадачена. Мои "диалоги" с мужем я считала в порядке вещей, но у Сени ничего подобного быть не могло. Так думала я тогда. Сеню же беспокоили начавшиеся разногласия в моей семье, о которых я не могла не сообщать близким людям. Он настоятельно призывал нас отбросить все мелочи, придирки и взаимные упреки. "Вы пустились в далекое плавание, у вас нет близких родственников для опоры в критические моменты, вы обязаны смотреть в корень и помнить, что в чужой стране "спасение утопающих - дело рук самих утопающих". А поэтому в семье должен быть здоровый климат и надежный тыл", - писал он. И я была уверена, что этот здоровый климат и надежный тыл сам он имеет, раз нас поучает. Поэтому в этом плане была за дядю спокойна.
В июне 1982 года я устроилась программистом и страшно боялась, что не удержусь на работе. Сеня сразу же прислал мне ободряющее письмо, стараясь поддержать морально. Он предлагал выслать книги, которые мне могли понадобиться, и беспокоился о моем здоровье, потому что только он и понимал, насколько нелегко давалась мне новая профессия, хотя я никогда на это не жаловалась. Как только я прошла испытательный срок на работе, немедленно послала деньги в Россию (тогда валюта была в пропорции один к пяти). Я, разумеется, не написала, что деньги сняла с кредитной карточки, в то время другой возможности у меня еще не было. Но дядя Сеня, видимо, почувствовал, что мое желание помочь было отнюдь не от изобилия, и по телефону убедительно просил никогда больше этого не делать.