Марыгину позвонила Ася. Вообще-то это событие было само по себе выдающееся, потому как по телефону они почти не общались.
– Костя, ты в порядке? – ее тихий голос был как гром среди ясного неба.
– Ну-у, да… – до парня со страшной силой стало доходить, что они не виделись и не общались уже три дня. – Тут кое-какие проблемы, я постепенно разгребаюсь…
– Марыгин, знаешь что! Мне даже немного обидно. Впервые обидно, с самого начала нашего с тобой общения. Если у тебя такие проблемы, из-за которых три дня о тебе ни слуху ни духу, и при этом я о них не знаю…
– А-а-ась, ну не могу я сейчас об этом рассказать… Правда, все очень непросто…
– Знаешь, Марыгин! Если бы это был не ты, я подумала бы что ты дуришь мне голову и у тебя кто-то есть. Но это слишком просто, чтобы быть правдой, и я достаточно хорошо тебя знаю! Ты впутался во что-то ужасное, вот что я тебе скажу!
– Э-э-э-э…
– Иди ты в задницу со своим «э-э-э», Марыгин! – и бросила трубку.
Фигурально выражаясь. Ничего она не бросала. На самом деле она сидела на диване и смотрела в окно, и думала, что как-то очень резко этот циничный и угрюмый, но до ужаса обаятельный парень с обостренным чувством справедливости проник в ее жизнь и занял очень много места в ее голове. И злилась на себя, на Костю и Бог знает на что еще.
А Костя стоял в коридоре общаги, в одном ботинке, полунадетом на левую ногу и готовился встретиться с Ником, чтобы поехать в Велирад.
Так уж получилось, что через тот треклятый телефон к нему попали самые свежие сведения. Психующий заказчик прямо назвал место, откуда начнется вся кутерьма: сквер Энтузиастов. Там готовилось что-то капитальное, потому как пять сотен статистов – это не шутки! Раньше митинги оппозиции собирали в подавляющем большинстве случаев пару сотен молодых раздолбаев и еще несколько идейных дяденек за сорок, а тут – пятьсот купленных, да еще невесть сколько идейных набежит! И зеваки, и репортеры – страшное дело!
Самое главное – Костя наконец мог узнать, во что воплотятся те неведомые силы зла, голоса которых он слышит через телефонный динамик.
И увлеченный великостью и важностью своих дел, Костя совершенно был выбит из колеи этим Асиным звонком. Ведь права, абсолютно права! И крыть нечем. Три дня не общались, а ведь эта девушка ему безумно дорога! Но… С одной стороны он сразу мог выкинуть этот чертов телефон, и не влезать в эти игры, а с другой стороны – пустить всё на самотек и глядеть, как все летит в тартарары? Это не по-Марыгински!
Оставалось надеяться, что чуть позже им удастся объясниться и Ася сменит гнев на милость. А пока… Пока Костя вбил ноги в ботинки, крепко зашнуровался, застегнул куртку, надел капюшон, сунул наушники в уши и руки – в карманы.
Город встретил его бодро. Вообще, если в ушах играет музыка, все выглядит по-другому.
Когда громыхают аккорды бессмертных братьев Ангуса и Малькольма Янгов, кажется, что все вокруг оживляется и шевелиться в ритме музыки. Шаги волей-неволей подстраиваются в такт песне, и немаленькая часть надуманных проблем исчезает из головы куда-то в безвоздушное пространство…
Дворняжка у мусорных контейнеров энергично вращает хвостом, мужики на лавочке ржут во все горло, радуясь жизни, бабуля с авоськой, переходящая дорогу одним движением руки останавливает поток машин… Даже дождь и хлюпанье грязи не нагнетают тоску. Это в том случае, если в комплекте с правильной музыкой у вас имеются высокие ботинки и куртка с капюшоном, понятное дело!
А если вкупе с дождем у вас в ушах звучит унылый рэп о страданиях, отношениях и дерьмовой жизни – тут впору покупать мыло с веревкой! Будет казаться, что бродячая собака не жрала четыре дня и особенно печально опустила хвост, мужики – алкоголики и тунеядцы, а бабуля, топающая в магазин, обязательно скоро помрет. И прямо физически чувствуется, как внутри сгорают нервные клетки, которые, кстати, не восстанавливаются.
Выбирайте правильную музыку!
Ник стоял на лестнице вокзала, в руках у него была специальная подставка с двумя стаканами кофе, в ушах – наушники. Он протянул Косте стакан кофе, вынул из одного уха наушник и, поздоровавшись, спросил:
– What are you listening?
Костя протянул ему свои наушники и дождался, пока он оценит плейлист:
– Оу, йес! – сказал Ник. – Кул.
Всегда приятно, когда вкусы сходятся.
– Давай, пошли на поезд. Хэв э тикет?
– Ага. Давай, пошли, – совсем по-урски сказал Ник.
Вокзал грохотал железными колесами, шипел паром, хлопал дверями и гудел тысячей голосов.
Глава 8