– Шпионские игры? – хмыкнул таксист.
– Ага, – не стал отнекиваться Костя, и тут же придумал отличную байку: – Конкуренты турецкие шмотки по дешевке у кого-то берут, и продают за бесценок, а у нас прибыль падает. Вот меня хозяин и послал их поставщика вычислить.
Таксист понятливо кивнул и, дождавшись, когда фургон появиться и покажет знак поворота, газанул с места и пристроился метрах в тридцати за ним.
Фургон затормозил в глухом проулке, Костя попросил таксиста остановиться, и, быстро расплатившись, отпустил его.
Улица, на которую этот проулок, собственно, и выходил, представляла собой сплошное многообразие стеклянных витрин, ярких вывесок и рекламных постеров. Тут продавали одежду, обувь, бижутерию и прочие детали гардероба галантных дам и кавалеров, к коим Костя себя никак отнести не мог. Но приходилось изображать деятельный интерес к паре приличных ботинок из нубука, благо, в витрине прекрасно отражалось всё, происходящее в проулке.
А там в дощатую двустворчатую дверь с облупившейся краской вносили коробки и ящики из фургона. Грузчики были сплошь в спортивных костюмах, молчаливые и угрюмые. Один из них уронил ящик себе на ногу, приглушенно выматерился, поднял его и скрылся в недрах здания.
Здание было примечательное: имперской еще застройки, массивное, из красного кирпича. Костя его хорошо запомнил, и отправился гулять вдоль витрин, поджидая, пока фургон уедет. Наконец, машина, прошелестев на повороте шинами по влажному асфальту, вырулила на дорогу и скрылась из глаз.
Костя, чувствуя себя шпионом из боевика 70-х, нарочито небрежной походкой направился к проулку. Около того места, где грузчик уронил ящик, что-то белело на асфальте.
Парень сделал вид, что у него развязался шнурок, присел, схватил этот листок плотной глянцевой бумаги, и не глядя сунул за пазуху. В это время облупленная дверь отворилась и высунувшийся тип в спортивном костюме зыркнул на Костю и буркнул:
– А ты чё тут ошиваешься? Вали отсюда! – и сплюнул себе под ноги.
Зашнуровавшись, парень поднялся, и в ускоренном темпе двинулся прочь, остановившись метров через пятьсот на автобусной остановке, достал и распрямил поднятый листок. А потом достал из кармана телефон и набрал Нику:
– Хэлоу, мэн. Я знаю где и когда ты снимешь офигенное видео для своего блога!
Примерно через час они встретились в баре возле сквера Энтузиастов. Ник заказал себе пинту бельгийского «Хугардена», Костя – кофе. Вообще, кофе он пил редко – информация о шумах в сердце, которую сообщили медики давила на мозг, но слишком много было дел, которые нужно переделать до ночи, и слишком сильно ему хотелось спать.
Марек торжествующе протянул хипстеру глянцевую бумагу, и Ник, запинаясь и коверкая звуки, прочел о том, что именно здесь, в сквере Энтузиастов, состоится программный митинг Объединенной оппозиции. Завтра, в восемнадцать ноль-ноль.
– Будет жарко, Ник. Можешь мне поверить. Ты просто придешь сюда, в этот бар, посидишь здесь, а потом выйдешь и снимешь какую-нибудь дичь.
– Дичь? Это что?..
– Хард муви, в общем. Файтинг ор криминал.
– Ага!
Почему Костя был так уверен? Тот телефон сегодня давал о себе знать несколько раз. Четыре звонка требовали статистов к 16–30 в разные точки Велирада, а пятый звонок просил уточнить, готов ли паек и теплые вещи.
На самом деле Мареку было страшновато. Он чувствовал, что скоро его накроют, так или иначе. При современных технологиях местоположение мобильного вычислить достаточно просто, а та информация, которая через него проходила была выражена хотя и в иносказательной форме, но подразумевала весьма конкретные вещи. Поэтому Костя уже подумывал над тем, чтобы избавиться от чертового телефона, но события захватывали его, и чувство того, что он находиться в самой их гуще будоражило его и окрыляло…
– Окей, – сказал Ник. – I trust you. Я буду тут…Tomorrow.
А Костя опрокинул кофе в себя залпом, кинул на стол купюру, махнул рукой и выбежал вон.
«Объединенная оппозиция» – в этой шайке не было ничего таинственного. В нее входила либеральная «Хартия» Алеся Говоруна, Народный Фронт Альбы (самая урсофобская движуха из всех), несколько правозащитных организаций и Независимое действие (полуанархическое столичное молодежное объединение с невнятными лозунгами о свободе, равенстве и братстве).
Так или иначе, четыре из пяти звонков по поводу статистов вели к конторам, которые были связаны с Объединенной оппозицией, и находились примерно на одинаковом расстоянии от сквера Энтузиастов. Редакция «Газеты городской» (официальный голос либералов), офисы правозащитных организаций и бар «RED». Тут всё было ясно – шествие оппозиции начнется оттуда, к идейным присоединиться купленная за денюжку толпа, создавая массовость, к купленной толпе добавятся любители «позырить» – и сквер Энтузиастов приютит тысяч пять-семь митингующих. А западная пресса раздует количество тысяч до сорока, они это умеют…