Табориты, работая дубинками, перли плотным клином прямо к сцене, вопли и крики становились просто оглушающими.
Ник постоянно снимал, и, похоже, тут же транслировал всё это на свой канал. Костя испытывал смешанные чувства: с одной стороны, он явно один из виновников массовой драки, которая повлечет за собой травмы различной степени тяжести у множества людей, а с другой – не он затеял этот митинг, и уж точно не он втемяшивал в головы таборитам и либералам их сомнительного качества идеи.
Спортивные ребята в масках и с дубинками пришли сюда вполне осознанно. Черт его знает, что творилось в башке у этих людей? Большая часть из них поднаторела в массовых драках в околофутбольной среде, когда фанаты враждующих клубов меряются крепостью кулаков где-нибудь в лесу, подальше от свидетелей. Чаще всего эти парни просто любили драться, любили бить людей. Такая вот суровая правда.
Многие из них, несмотря на сегодняшнюю показную ненависть к стражам порядка вскоре окажутся в специальных отрядах внутренних войск, в армейском спецназе… Костя знал нескольких таких парней, и один из них, тоже, кстати, таборит, так и сказал: «Почему спецназ? Я просто люблю бить людей…»
А те типы в сквере, в толпе под яркими флагами, в большинстве своем были либо идиоты, искренне верящие в то, что очередной политик, наобещавший с три короба, спасет страну, либо проплаченные говнюки, которых тот же Костя направил сюда при помощи того чертового телефона…
Костя свесился с крыши и присвистнул: внутренние войска уже были тут! Серые бушлаты патрульных почти не встречались, их было всего человека три, те самые, которые что-то сообщали по рации. А вот ВВ пригнали чуть ли не полтысячи! В сферических шлемах, со щитами и резиновыми дубинками, в бронежилетах, наплечниках, наколенниках и прочей амуниции… За их спиной маячил похожий на жука силуэт спецмашины с водометом.
– И вся королевская конница, и вся королевская рать… – пробормотал Костя.
– Какого хрена вы тут делаете? – грубый голос, прозвучавший как будто из бочки напугал парней до чертиков!
– Пресса! – Ник высунул из-за пазухи магическую заламинированную карточку, согласно которой он действительно обладал журналистской неприкосновенностью.
Блогеры приравнивались к прессе по какой-то там дремучей конвенции…
Однако лихих демонов в шлемах и масках, камуфляже и бронежилетах это ни разу не впечатлило. Один из них направил странного вида помповое ружье на Ника, второй – на Костю.
– Я щас резиновой пулей тебе в коленную чашечку фигану, если ты не свалишь отсюда, пресса млять!
– Ник, валим! – Костя врубился, что это за ребята, и поэтому проявил сообразительность.
– У-у-у, шакалы, млять! – злобно проговорил второй боец. – Сбросить бы вас с крыши, журналюги!
Ник и Костя в быстром темпе спускались по пожарной лестнице, а из сквера Энтузиастов доносились звуки грандиозного побоища. Грохотали щитами ВВ-шники, орали и бесновались митингующие, «Ур-са! Ур-са!» – скандировали табориты.
– Это бомба! – заявил Ник, когда они удалились на значительное расстояние. – Тen thousand views! Now!
– Фигассе! Десять тысяч? Так ты разбогатеешь?
– Оу, есс! Будем еще снимать?
– Будем! Там есть неплохое место…
Они стояли за углом и смотрели, как бойцы внутренних войск пакуют в автозаки особо рьяных товарищей из сквера.
Таборитов среди задержанных было на порядок меньше, чем митингующих, всего человек шесть-семь. Сказывались годы противостояния фанатских секторов и «копов». Обычно своих не сдавали, крепко держали друг друга и вырывали из цепких объятий закона.
Тут Костя вспомнил про тюрьму и внутри у него всё похолодело: если тут столько ВВ-шников, то кто спасает ситуацию там?
Как выяснилось позже, ситуацию с тюрьмой решили разрулить патрульные. Сержант сыграл ва-банк и выиграл. Буквально вломившись в приемную к начальнику патрульно-постовой службы Велирада, он доложил, что из источника, достойного доверия, поступила информация о провокации в районе тюрьмы «Шанхай».
Начальник ему поверил. Все свободные от дежурств патрульные были подняты на ноги, им раздали табельное оружие и всё необходимое снаряжение. Около двух сотен бойцов сидели в штатных «козликах» и «буханках», и ждали своего часа.
А потом стену вокруг тюрьмы протаранил бульдозер, а около главного входа началась комедия с плакатами и лозунгами. При этом внутри, во время выхода на прогулку, политические заключенные вперемешку с явными уголовниками кинулись наутек, и тюремная охрана слегка растерялась. Тем более, что самые активные демонстранты чуть ли не штурмом брали проходную.