Доктор подвинул поближе к Костиной кровати вместительную картонную коробку.
– Выпишем мы тебя не раньше, чем через неделю. Лечись, набирайся сил. На твоем месте я бы все-таки сообщил родным, да и в университет тоже.
Этот Айболит был явно не так прост! Костя попытался сфокусировать зрение на бейдже, чтобы прочесть фамилию и имя доктора, но тщетно – тот уже собрался уходить, пожелал скорейшего выздоровления и, взмахнув полами халата исчез за дверью.
Костя заглянул в картонную коробку и шумно выдохнул: там была одежда, кошелек и тот самый треклятый мобильник!
– Вы ставите под вопрос наше с вами сотрудничество, посредник! – явное раздражение слышалось в голосе собеседника. – Такой долгий перерыв в работе, в такое напряженное время! Мы теряем серьезные деньги!
– Я в больницу попал, – брякнул Костя, а потом спохватился, что сболтнул лишнего, но было уже поздно.
– Хм! – сказал голос. – Я надеюсь, теперь-то вам ничего не помешает поработать как следует? Посредник, у нас есть месяц, чтобы ободрать их как липку и свернуть деятельность на этой локации…
– То есть как это – свернуть деятельность? Насколько я могу понять, тут всё только начинается… – прощупал почву Костя.
– Вы что, хотите поиграть в политику? Мы делаем бизнес, оставьте игры во властелинов мира этим идиотам! После того, как они придут к власти, тут будет крайне неблагоприятный инвестиционный климат, а-ха-ха-ха! – администратор был явно доволен собой. – Итак, записывайте!
И сделки посыпались на Марека как из рога изобилия. Чтобы не упустить ничего важного, он купил в газетном киоске в холле больницы карту Альбы и Велирада и поверх нее делал пометки, на полях записывая даты и, коротко, всю информацию, которую его наметанный слух выуживал из завуалированных разговоров заказчиков, поставщиков, координаторов, ликвидаторов, филеров и других специалистов. Было отчетливо ясно, что за месяц до второго тура эти негодяи явно собираются подготовиться к чему-то глобальному.
В одном только Велираде, если исходить из поступивших заказов, предполагалось разместить около семи тысяч «сезонных рабочих», и еще по пять сотен – в каждом из двух областных центров. Пугающими были заказы на автомобильные покрышки, строительные каски и спортивную фармакологию – в особенно крупных размерах.
Костя сначала не мог понять, причем тут спортивная фармакология, но потом как-то быстро дошло, что банальный допинг, или качественный энергетик, не говоря уже о амфетамине и прочем, творят чудеса с худосочными ребятами. Лихо летят камни и коктейли Молотова, ушибы и ссадины не стоят внимания, революционные песни орутся громко и от души…
Вообще, это было бы очень логичным – пичкать наемных боевиков чем-нибудь бодрящим, в нужные моменты…
«Сезонных рабочих» размещали в детских лагерях, пустующих по причине зимы, в дешевых хостелах и на турбазах. И всё это – под носом администрации. Костя оформлял только заказы, и не был в курсе, как координаторы ведут переговоры с чиновниками, и сколько им отстегивают. Но то, что администрация некоторых районов, близких к столице и областным центром сквозь пальцы смотрит на использование не по назначению некоторой недвижимости – это было очевидно!
И Марек тщательно всё это фиксировал, и не ленился по интернету выяснить, кто и где является главой администрации…
В такой суете и прошли два дня. Заботливый доктор подкармливал парня какими-то интересными витаминами, от которых, казалось, ребра срастаются не по дням, а по часам, ссадины заживают чут ли не на глазах, и неимоверно хочется жрать.
По крайней мере, доктор говорил, что это витамины. Вообще, странностей с доктором было много: с ним все в отделении обращались очень уважительно, но в штате он, по всей видимости, не состоял, и курировал кроме Кости еще двух пациентов – одного спасателя с ожогами 40 % тела и какого-то молчаливого парня с перебинтованной головой и рукой в гипсе. Этот парень часто выходил курить во двор и ни с кем не общался.
Костя тоже часто гулял во дворе. Доктор периодически составлял ему компанию, и это было весьма странное общение. Они обсуждали в основном философию, литературу и, конечно, политику. Во многом их взгляды были схожи, одинаково цинично они отзывались о либералах, анархистах и неонацистах, коммунистах, революционерах и прочих любителей втирать красивую дичь с трибун, страниц пропагандистских книжонок и телеэкранов. Доктор обладал эдаким старомодным интеллигентским чувством юмора, и пользовался им мастерски, и вставлял время от времени в речь словечки навроде «кретины-с!», или д’артаньяновское «каналья». При этом доктор называл парня исключительно «голубчик», а Костя его – «доктор», поскольку именной бейдж медик не надевал, а представиться не посчитал нужным.