В одну из таких прогулок по больничному дворику Костя, проведя доктора до приемного покоя, возвращался в палату по тропинке между деревьями, кроны которых облетели, оставив на земле ковер пожухлой листвы, которую никто не торопился убирать.
Парень задумался про Асю, про папу и маму, про Ника, и оплаченный долг банку за Налимову тачку в тот самый момент, когда перед ним явилось очевидное доказательство того, что случайности неслучайны!
На крылечке сидел собственной паскудной персоной Налим, и курил дорогую сигарету, затягиваясь ей с важным видом и выпуская дым аккуратными колечками!
Это было дико! Это было неправдоподобно! Налим – здесь, в Велираде! Да его же должны привлечь к ответственности, елки-палки, он ведь такие бабки банку должен! Ан нет, сидит на крыльце и пускает дым колечками с самодовольным выражением холеного лица, на котором уже появлялись первые признаки беспорядочного образа жизни и полного отсутствия каких-либо понятий о ЗОЖе.
Костю он не видел из-за деревьев, и поэтому был вполне спокоен. Лютая злоба вскипала в душе Марыгина, его пудовые кулаки сжимались и разжимались, и внутри незалеченных еще ребер стучало сердце, разгоняя по венам горячую кровь, сдобренную обильной порцией адреналина.
Никогда еще в своей жалкой жизни Налим не был так близок к ее печальному финалу…
Первым желанием Кости было сокрушить негодяя, стереть его в порошок, втоптать в бетон и кирпич крыльца, и, несмотря на травмы и общий упадок сил, парень был уверен, что на этого подлеца энергии у него хватит!
Однако, взрывная волна ярости отхлынула, уступив место холодной и расчетливой ненависти. Стараясь не привлекать внимания обреченного Налима, Костя потихонечку сдал назад, и направился в регистратуру.
– Вы знаете, у вас тут лежит мой друг, Налим его фамилия. Мы из одного города, вот, посмотрите… Никак не могу его найти, не подскажете в какой он палате?
Глава 12
Марыгин действовал как настоящий, прожженный негодяй. Ситуация в стране, этот мобильный телефон, все его связи и знакомства, его умственные и физические силы – все это представлялось парню условиями некоей архисложной задачи, которую предстояло решить во что бы то ни стало. Не важно, какими способами и средствами, в любом случае Костя четко отдавал себе отчет в том, что количество пострадавших СЕЙЧАС людей, и те неприятности и жертвы, которые ждут его, Костю Марыгина, абсолютно несопоставимы с адским кошмаром который уж точно произойдет, ЕСЛИ те уроды, с которыми он регулярно общается по телефону, добьются своего и возьмут власть.
Так было в 1917 в Урсе, когда один из Правителей сказал «не надо крови» и отрекся от власти, позволив крикливым ребятам под красными флагами увлечь за собой народ в кровавое месиво. Так было и в конце прошлого века в Союзе, когда прогнившая партийная бюрократия не нашла в себе силы остановить пиджачных крикунов, и позволила развалить страну, и обрушить экономику до состояния близкого к катастрофическому… И Хомора сейчас, когда холеные рожи с трибун орали про «банду» в правительстве, и про революцию, рисуя гражданам радужные перспективы европейской жизни, которые обернулись хаосом, раздроблением страны на враждующие анклавы и обнищанием населения до скотского состояния… И гражданские войны, и терроризм, и нищета, и голод и долгие, трудные годы восстановления того, что было утеряно из-за нескольких недель бездействия, или действий недостаточно решительных и жестких.
И Костя такого допускать не собирался. Только не отец и не мама, только не племянники, и не Ася. Такого дерьма тут не будет, пока бьется марыгинское сердце, и он еще может шевелиться!
Появление Налима в больнице делало задачу еще более запутанной, но одновременно с этим давало Косте кое-какие шансы на относительно благополучный сценарий для себя лично. Окольными путями удалось выяснить, что Налим будет находиться в клинике еще дней пять, и этого вполне должно было хватить.
А пока, наверное, стоило всё-таки связаться с близкими. И лучшим вариантом был Сергей. Он, конечно, будет метать громы и молнии, но это всяко лучше чем слушать мамины слезы или отцовское молчание в трубку.
Позвонить разрешили с медсестринского поста.