Пока Марыгин звонил и ругался на водителей, краем уха он слушал про то, что плохо ехать лучше, чем хорошо идти, видел, как активисты подгоняют снаряжение и готовят средства самозащиты. Краем глаза он увидел штабеля самодельных металлических прямоугольных щитов, прислоненных к стенке, и довольно ухмыльнулся – была сварщикам морока, зато теперь побоку парням камни и прочие снаряды. Благо, Цирюльник и его придурки ежедневно проводят мастер-классы по пользованию всей этой полусредневековой атрибутикой…
Пока Марек здоровался со старыми знакомыми, угощался кофе и перебрасывался шутками с единомышленниками, подходили новые люди, и скоро тупичок перестал вмещать в себя активистов. Подъехал Виктор Корнеевич – на велосипеде, чем вызвал волну смешков и шуточек, однако невозмутимо прикрепил его цепью к тротуарным перилам, защелкнул замок и, здороваясь с мужчинами, принялся пересчитывать снаряжение.
– Так, мужики, – сказал он. – Не геройствуем. Щиты – это на крайний случай. Приезжаем, надеваем противогазы, заходим, заливаем газом, долбим шокерами и вяжем. Спецсредств на всех хватит, не переживайте. Все понятно?
– Да-а-а… – нестройно загудели мужики.
Желтый свет фар прорезал утренние сумерки – колонна мощных грузовиков из распропагандированного дедушкой Шпаком СМУ была готова принять активистов на борт.
Помогая друг другу КАДовцы влезали в кузова, грузили снаряжение. В головной машине разместилась "основа" – Трофим, Корнеевич и Марек. В последние момент прибежал взмыленный Ник со своей камерой:
– Я буду снимать, окей?
– Окей.
Промчавшись по пустынным улицам, грузовики зарычали моторами по гравийной лесной дороге, с треском прорывались сквозь низкие ветви деревьев.
После получаса сумасшедшей болтанки Корнеевич похлопал ладопью по металлу кабины:
– Тормози, родной! Дальше пешком. Разбираем барахло, мужики!
Стараясь ну шуметь, активисты трусцой двинулись вдоль по дороге. Через некоторое время то одна, то другая группа начала отделятся от основной колонны – КАД брал лагерь в кольцо.
Зайти было решено с шести сторон: три входа плюс дыра в заборе, еще две группы тащили с собой приставные лестницы – их задачей была подстанция – чтобы вырубить электричество, и гараж – чтобы не дать завести машины.
Костя бежал во главе самого большого отряда, целью которого были главные ворота.
– Построились, мужики! – проорал он, уже не таясь.
Он взял протянутый кем-то громкоговоритель и пошел к КПП по дороге. За его спиной КАДовцы выстроились в плотную колонну и, топоча сапогами и ботинками, переругиваясь и подбадривая друг друга, двигались вперед.
– Доброе утро, страна! – подражая голосу радиодиджея заговорил Марек в громкоговоритель.
Аппаратура исторгла из себя порцию хрипов, шипения и визгов, разразилась громким пронзительным сигналом… Поморщившись, Костя подул в те дырочки, куда нужно говорить, и убедившись в том, что все наладилось, продолжил:
– Доброе устро, Вьетнам! Сегодня с вами Комитет Активных Действий! Лагерь "Ромашка" окружен, сопротивление бесполезно и повредит вашему здоровью. Поэтому вам предоставляется уникальный шанс вылезти из своих постелек и лечь в коридоре, расположив ладони своих рук на затылках! Через две минуты начинается зачистка, кто не спрятался, я не виноват!
Убрав громкоговоритель, он потянулся за противогазом:
– Надели противогазы, мужики! Приготовились! – резиновые маски со стеклянными кругляшами глаз делали КАДоцев похожими на инопланетян.
Приглушенный фильтром и резиной Костин голос проорал:
– Поехали!
И лес, и лагерь, и небо, окрашенное первыми лучами солнца в легкомысленный розовенький цвет – всё наполнилось матерщиной, топотом ног, звуками выбиваемых дверей и начинающейся драки.
Глава 15
У стены административного корпуса лагеря "Ромашка" на коленях стояли ребята в лампасах. Здесь их было около шести десятков, остальных держали под контролем в других местах – возле спальных корпусов и столовой. Их вид вызывал жалость: кровоподтеки, синяки, у кого-то выбитые зубы и вывихнутые конечности…
Костя плюнул на землю и вытер испарину с лба. Самым тяжелым во всей этой акции на его взгляд была вещь совершенно неожиданная, которую даже марыгинский угрюмый пессимизм как-то выпустил из виду.
Долгая подготовка, нервное напряжение накануне, яростный ритм штурма лагеря – все это, конечно, тяжко. Но вот оттаскивать своих озверевших, разгоряченных дракой соратников, когда они вчетвером лупят тяжелыми ботинками полусонного пацана, взывающего во всю глотку о пощаде – вот такого рода деятельности Костя не ожидал.