Вибрация была очень уж требовательной.
– Здравствуйте, Посредник, – голос из трубки внушал доверие и располагал к себе одним своим тембром. – Это администратор. До меня дошли слухи о ваших временных проблемах. Не торопитесь делать поспешные выводы, мы готовы пересмотреть величину и способ оплаты ваших услуг. К примеру, полтора процента от сделки… Продумайте детали, мы вам перезвоним. Скажем… Через четыре часа. Я понятно объясняю?
Вот эта последняя фраза была насквозь металлическая, страшная… Костя ответил сипло:
– Понятно… – и положил трубку.
Всю дорогу до автостоянки он думал, думал, думал… О способах оплаты, о деньгах, о том, как все это провернуть и о том, в какое же всё-таки дерьмо он влезает.
Отправив недоперепившего Егорыча домой, он проверил сигнализацию, обошел стоянку с фонарём, опустил шлагбаум и засел в сторожке.
До назначенного времени оставался почти час, и Костя сидел в мягком крутящемся кресле, смотрел на монитор, куда транслировалась картинка с камер, ждал, пока заварится чай и ему казалось, что извилины в мозгу шевелятся и переползают с места на место…
Марыгин стукнул ладонью по столу: какого черта? Это же шанс! Конкретный шанс! Если они думают, что он Посредник какой-то – ну да фиг с ним, пускай думают! Главное, чтобы его никак не вычислили, главное – остаться чистым. И на этот счет у него появилась парочка идей…
Звонок администратора он встретил во всеоружии: перед ним стояла здоровенная кружка крепкого как Чак Норрис чаю, лежала тонкая тетрадка в клеточку и простой карандаш.
– Здравствуйте, – сказал администратор. – Вы подумали над предложением?
– Подумал. Вы знаете… Я согласен.
– А форма оплаты? Она остается стандартной?
– Нет. Завтра я назову вам номера телефонов, деньги должны будут поступать туда мелкими суммами, не более десяти долларов раз в день на каждый.
Голос в трубке поперхнулся.
– Я понятно объясняю? – поднажал Костя.
– Понятно. Завтра в это же время я свяжусь с вами, будьте готовы.
Костя откинулся на спинку стула, вздохнул и записал в тетрадке на первой странице: «администратор». И номер рядышком. Потом открыл список входящих и записал по порядку: «нужен координатор», «нужен утилизатор», «номер утилизатора». Отложив карандаш, он вдруг ощутил, что у него дергается левый глаз.
Шагая по пустынным ночным улицам, Костя пытался привести в порядок множество мыслей, составивших в его голове причудливое переплетение.
Затейливая жизненная ситуация, в которой он оказался в последние месяцы, только усугубилась появлением этого чертового телефона, и приобрела новые оттенки из-за стремительного сближения с Асей.
И то, и другое могло как ухудшить ситуацию, так и улучшить… Во-первых, Костя уже почти до конца продумал схему, которая с большой долей вероятности позволяла бы ему получать средства от работы посредником (что бы это не значило). Схема была построена на использовании нескольких левых сим-карт и привязанных к ним электронных кошельков. Марек планировал заказывать в интернет-магазинах определенные товары, а потом перепродавать их. Посылки с товарами можно получать на почте, не указывая реального адреса, симки – брать в переходе у реализаторов, которым главное сделать план, и они не особенно заморачиваются с документами, удостоверяющими личность… В общем – должно было прокатить. Оставалось понять, хватит ли этих полутора процентов для того, чтобы решить жизненно важные Костины проблемы?
А Ася… С Асей он был вообще-то знаком очень давно. Но как-то так получалось, что шли они постоянно параллельными курсами: в летних лагерях оказывались в соседних отрядах, учились в двух школах неподалеку, жили на разных этажах одного, еще университетского общежития… Даже отцы их одно время работали в смежных ведомствах.
Но все общение сводилось к доброжелательным «приветам» и периодическим встречам на перронах и в общественном транспорте. Все это продолжалось ровно до тех пор, пока поступивший в магистратуру Костя не уехал на лето подрабатывать в лесничестве, а Ася – домой на каникулы. Благо и там, и там присутствовал интернет, и две мающихся от ночного безделья души столкнулись в онлайне. Вернувшись в университет, они начали видеться всё чаще и чаще, что вызывало в Косте искреннее удивление, поскольку к девушкам он привык относиться в духе Эразма Роттердамского: «Женщина – зверушка непонятливая и глупая, но зато забавная и милая…»