– Тук-тук тук-тук-тук-тук! – марыгинский кулак громко выбил незамысловатый позывной на крыше машины.
Стекло водительской двери медленно поехало вниз, и раздраженный голос буркнул:
– Тебе чего?
Костя живо просунул руки в салон, ухватил таксиста за шиворот и наполовину вытащил наружу:
– Ты мигом разблокируешь двери и выпустишь ее, понял? – он хорошенько встряхнул парня и голова того мотнулась из стороны в сторону.
– Да как я…
Парень снова встряхнул его, и тот завопил, ударившись головой о край крыши. Ноги его оставались внутри, руками он пытался разжать железную марыгинскую хватку.
– Руками, нахрен! Давай, давай! Не вынуждай меня!
Изогнувшись, таксист добрался до панели управления дверями, замки щелкнули, Костя отпустил водителя и тот от неожиданности треснулся лицом о дверцу – из носа пошла кровь. Костя оббежал машину по кругу и открыл переднюю дверь.
Ася выпорхнула наружу. Глаза у нее были величиной с блюдца, на лице – лихорадочный румянец.
– Ты заплатила?
Ася отрицательно помотала головой. Марыгин нашарил в кармане купюру и швырнул ее в салон через открытое окно:
– Тебе ускорение придать?
Водитель шмыгнул носом, из которого текла кровь, сделал полицейский разворот и умчался прочь со двора.
– А-ась?
– М?
– Ты перевязку умеешь делать?
– Марыгин, ты непроходимый, умопомрачительный идиот, знаешь? – девушка согнулась над ним, в одной руке сжимая пузырек с перекисью водорода, в другой – пинцет. – Ты вообще себе отчет отдаешь сколько времени прошло? Ты знаешь, что в моей жизни происходило? Думаешь можно вот так вот…
– Я определился, Ась. Я всё сделал – и определился.
– А? – девушка дернула за последний кусочек бинта.
– А-а-а-а-а!!! – завопил парень. – Предупреждать надо!
– Предупреждаю! – сказала она и парень взвыл снова.
И когда она успела сменить перекись на зеленку?
– Давай начистоту, Марыгин. Ты чего приперся? – она была настроена очень серьезно.
– Потому, что… – очень сложно было сказать те самые слова.
Максимально сложно. Но Костя справился, и Ася беспомощно всплеснула руками и вдруг расплакалась. Парень вскочил с табуретки и прижал ее к себе, и гладил по спине, по плечам, и целовал в лоб, щеки, глаза…
– Ты чего, Ась? Ну А-а-ась…
– Господи, Марыгин, ну почему так? Почему тот, кого я люблю – такой, такой…
– Какой?
– Да не знаю я, какой! Я ведь даже ревновать тебя не могу! Я на сто процентов уврена – ты не у бабы какой-то зависал, ты мир спасал, не меньше! Сражался с этими, как их… Ветряными мельницами! Дон Кихот Ламанчский!
– А ты, выходит, Дульсинея? Дель Тобоса?
– Ай ну тебя! Дай, башку твою бедовую перевяжу. Расскажешь, что за бандитская пуля?
– Ты не поверишь…
На самом деле поверить не мог он. В ее слова, в то, что она здесь, рядом, не гонит его и перевязывает ему бедовую башку. Костя действительно определился – теперь он должен быть рядом с ней. Это может быть опасно – но кто сказал что те, или другие до сих пор не знают про Асю и не собираются использовать это знание в своих целях? Он должен был защитить ее – и точка. И поэтому – она должна была знать – всё. От начала и до конца. Но перед этим…
– Что это за чудовище из такси? Твой знакомый?
– Ухажер, блин… Учится на физвоспитании, футболист… Он и раньше подкатывал, а тут вот с работы домой подвозить начал. В такси подрабатывает, и попросил у диспетчеров все мои заказы на него кидать… У меня скидка хорошая набежала, вот и звонила постоянно в эту контору – два раза его мордочку увидела, на третий – сегодня, сказала, что если снова он приедет – то в городе полно других такси. Вот он и начал…
– Руки распускал? – набычился Костя.
– Не-не-не, я бы ему… Разговоры все эти… Сальные такие, знаешь? Фу! Двери опять же, заблокировал.
– А тут я.
– А тут ты. Я обалдела, если честно.
– Обрадовалась?
– Дурак…
– А что за работа?
– А, баристой, возле универа в кафешке. На углу, где бульвар начинается, ну ты знаешь.
– Твои же вроде против были, чтоб ты работала?
Ася спрятала глаза, но парень наклонился и внимательно посмотрел на нее.
– Что случилось?
– Разводятся они…
– Э-э-э-э-э… – Ася была единственной дочкой в семье, и ее родители всегда были не разлей вода – и на сноубордах, и на рок-концерте, и на морковных грядках.
– Так! – сказала девушка. – Сейчас пойдем на кухню и будем есть. Разговоры – потом.