Пролог
«Отвечаю на полученное мною послание от тебя, друг мой Форменсил!
Не только на юге ощущаются тёмные веяния. В наших землях также не проходит уже и дня без упоминания о низких деяниях Лласаровых приспешников. Умарки пробираются на восток всё дальше и дальше, северные земли под властью уродливых пещерных существ и нет спокойной жизни ни в центральных землях, ни на юго-западе. А это значит, что время пришло.
Ты послал мне просьбу, друг мой, и я тебя услышал. На второй день по отправлении этого письма я в сопровождении верного и надёжного спутника, коего я буду иметь честь представить тебе по прибытии, отправляюсь за тем, о чём ты просил меня. Будучи уверен, что вещь эта и по сей день хранится в безопасности в том же месте, в каком я оставил её почти двенадцать лет назад, я просто оповещаю тебя: жди нас на исходе весны. О более раннем прибытии в настоящей ситуации говорить не приходится, поскольку неблагополучные вести, принесённые мне моим верным товарищем из родных мест, требуют немедленного моего вмешательства. По завершении этих дел я сразу же отправлюсь на юг.
Да будут дома ваши крепки, столы богаты, а души стойки и да хранит Рикшес мир и спокойствие ваших земель!
Брамис Хейзвальд,
20-й день начала весны сего года.»
Глава 1. Срочный приказ
Серое небо, тёмный дым, кое-где всё ещё поднимающийся вверх. Всего несколько мгновений назад в ушах стояли звон металла и крики людей. Кто-то громогласно вопил о победе, кто-то в последней надежде призывал своих богов, пытаясь найти в себе силы противостоять действительности, кто-то молил о пощаде. Всего несколько мгновений назад было очень шумно, а сейчас тишина. Битва пронеслась по земле и остался от неё только выжженно-кровавый след. Даже не битва, а бойня, чья разрушающая сила не оставила и камня на камне, а трупы животных и людей смешала в одно, выстлав этой багрово-чёрной смесью всю землю насколько хватало глаз...
«Матушка... Ивор...»
Резкий вдох прервал тишину ночи. От спящих в повалку таким же беспокойным сном солдат отделился один силуэт. Мужчина сел, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Ощущение реальности увиденного во сне не покидало его. Но нет, тишину ночи не нарушали ничьи крики и не было слышно треска огня, перескакивающего с одного строения на другое. Это действительно был сон, хотя Амбер знал, что сон был вызван неутешительными вестями, пришедшими с юга Датекса: на Омеду напали. Южные соседи никогда, видимо, не оставят своих попыток пробраться в центральные земли его родной страны, дойти до Священных гор, окружить их вдоль всего подножия, осадить Кабистарис, проникнуть в его библиотеки и заполучить себе карты мелизоровых залежей.
«Жалкие, жалкие люди!» ― с горечью пронеслось в голове воина. Да, пусть не весь народ Эргота, пусть это были только вооружённые и не слишком отягощённые моральными принципами военизированные формирования — даже в таком случае это была довольно серьёзная угроза землям Датекса. А так называемый «народ» продолжит трудиться, пахать свои земли, торговать с соседями, питая и поддерживая эти войска, упрямо пытающиеся проникнуть вглубь Мелизоровой долины. Войны нужны не народам, но отдельным личностям, хотя страдают впоследствии простые люди, причём обеих противоборствующих сторон.
Амбер вновь вспомнил о матери и брате. Никаких вестей от них не было, да и не могло быть ― своих птиц они никогда не держали. Отец в это время года уже уходил на восточные пастбища, так что за него Амбер не беспокоился. А вот родной дом на одной из центральных улиц небольшой Омеды оставался под защитой семнадцатилетнего паренька. Пусть и толкового, и хорошо сложенного, но какой из него был боец против южных соседей?!
Ещё день пути ― и они выйдут к северным окраинам городка. Возможно уже к вечеру Амбер увидит на горизонте хлипкие стены Омеды. А к следующей ночи уже наверняка будет знать всю правду, какой бы горькой она для него ни оказалась. Воин снова лёг, перевернувшись на другой, ещё не отлёжанный бок, и попытался успокоиться и снова заснуть. До восхода солнца оставалась ещё пара часов.
* * *
Весь этот день Амбера не оставляло ощущение увиденного им сна. Переход был монотонным и изнуряющим, но ровно до того момента, пока отряд не вышел к пахотным землям и небольшим поселениям по северным окраинам Омеды. Поля теперь представляли собой растоптанную множеством ног грязь ― результат весенних дождей вкупе с уничтожающим действием сотен солдатских сапог. Поселений же более не существовало. Сгоревшие дома, валяющиеся в грязи и развалинах трупы домашних животных, сломанные заборы, выгоревшие дотла амбары с остатками зерна от прошлого года и уничтоженные сады фруктовых деревьев ― вот что предстало перед глазами Защитников Пределов. Отряд мгновенно упал духом. Что они увидят дальше? Разрушенный город, разорённые дома и истерзанных жителей Омеды? В голове Амбера мелькали навязчивые картины догорающего родного дома. Обгоревший труп матери где-то там, в одной из внутренних комнат или на заднем дворе, и Ивор с рассечённым челом и рублеными ранами по всему телу где-нибудь у ворот деревянного забора, огораживающего их маленький двор. Идти дальше становилось всё труднее. И чем ближе отряд подходил к Омеде, тем большая тяжесть ложилась на сердце Амбера. Нет, не только он был родом из этого города. Командир их отряда, второй следопыт и ещё один солдат были из этих краёв. Четыре человека из десяти имеющихся, то есть почти половина Второго отряда Защитников.