— Вот такое письмо было перехвачено более двух недель назад пограничным сепралом в воздухе над Витгардом. И всё это благодаря нашим замечательным разведывательным отрядам и, конечно же, главному птичнику Импизару, — с этими словами генерал Хексен кивнул мужчине с сепралом, затем прошагал назад до воина, всё так же стоявшего у дверей, и протянул ему свиток.
— Ознакомься. Кровь голубиная. Печать отправителем не была поставлена, чтобы не утяжелять птице ношу.
Амбер развернул тонкий свиток и на небольшом кусочке бумаги быстро прочитал перехваченную информацию. По окончании чтения он поднял глаза на генерала и вернул ему письмо.
Генерал снова обернулся к птичнику и благожелательно кивнул ему. Вслед за Хексеном и Амбер перевёл взгляд на потупившегося Импизара, явно не привыкшего к приёмам у столь высокого начальства, и зоркого сепрала, спокойно сидящего на левой рукавице своего хозяина.
— Некий Брамис Хейзвальд сообщает своему другу о том, что доставит тому оговоренный ранее предмет. Что это за предмет? И кто этот Форменсил?
Чуть улыбнувшись, насколько позволяла ему роль сурового воина, генерал склонил голову вниз, явно одобряя желание Амбера безо всяких окольностей сразу вникнуть в суть дела.
— Форменсил довольно известен в своей стране, откуда он родом. Лирванский вельможа, правитель провинции Морелиа-Наута, что является самой крупной провинцией лирванского Донлина. Знаешь где это? Юго-западнее Эргота, Морелийский полуостров. Довольно яркий политический игрок среди других лирванских вельмож. И вдвойне для нас опасен в виду своей безоглядной приверженности всему тому, что олицетворяет собой Рикшес.
— И да смирит своевольную богиню Создатель и Единый бог наш Ситтарх! — послышались молитвы брата Лиафира.
— Хороший политик и отличный военачальник, — продолжал тем временем Рузлес. — Многие правители Донлина отдают ему на время войн в подчинение свои войска, чтобы по окончании битв прибрать к рукам многочисленные трофеи или заполучить себе лично иные преимущества, потому как битвы Форменсил обычно выигрывает. Точнее, я не знаю ни одной битвы, где бы он проиграл.
На лице Амбера при этих словах генерала отразились уважение и слабая тень сомнения — не народный ли миф эта непобедимость светлого лирвана?
— С кем же он воюет?
Человек слева недовольно поморщился. Видимо, для него былые и текущие битвы Антадара не являлись предметом недостаточной осведомлённости. Но генерал не собирался корить Амбера за не слишком высокое внимание последнего к событиям вне пределов Датекса.
— В основном с южанами. Но чаще всего это локальные столкновения. Недопонимания, обиды, прочее. Пока что не было ничего сколько-нибудь серьёзного. Но в свете последней информации создаётся впечатление, что среди донлинских лирванов наблюдается подготовка к какой-то масштабной войне. Иначе лорд Форменсил не запрашивал бы себе этот предмет.
Амбер почувствовал, что постепенно разговор их подходит к самому главному моменту, ибо ничего из того, что было уже сказано, не наводило его на мысль с чем же будет связано такое срочное задание, что генерал вызвал к себе Амбера в разгар нападения со стороны людей Эргота.
— И что же это за предмет? — вопрос этот настолько очевидно сам собою напрашивался, что молодой воин без промедления задал его, не боясь показаться присутствующим удивительно неосведомлённым и неподготовленным к разговору с такими важными персонами Датекса.
Генерал Хексен Рузлес улыбнулся. На столь жёстко очерченном, грубом лице улыбка эта выглядела настораживающей и недоброй, хотя обнажающиеся при этом зубы были в отличном состоянии. Поговаривали даже, что во времена своей безумной молодости генерал этими зубами мог на спор перегрызть сухожилия на задней ноге лягающейся лошади.
— Сначала мы выслушаем доклад Импизара, — генерал кивнул главному птичнику.
Птичник встал, всё также держа сепрала, чуть всколыхнувшего при этом своими крыльями, на рукавице левой руки. Взоры всех присутствующих были теперь устремлены на него.
— Шестнадцать дней назад, — начал без предисловий Импизар, — я был вызван с несколькими моими помощниками и лучшими сепралами в район Мрачного перевала. По приезду меня сразу же перебросили по ту сторону Гербадеровых гор в направлении Витгарда. Была поставлена задача — ловить всех вылетающих из Витгарда голубей. В период с вечера двадцатого дня весны до полуночи следующего дня было перехвачено шесть птиц. Четвёртый перехваченный нашим сепралом голубь нёс на своей лапке этот свиток, — птичник кивнул на письмо, которое генерал всё ещё держал в своей руке. — Перехвачен четвёртый голубь был около полудня двадцать первого дня весны.