― Что тебе до неё?
Недоверие хозяйки харчевни и так подкосило уверенность Амбера, да и лишние проблемы сейчас оказались бы совсем некстати. Время шло и следовало срочно выдвигаться к южным городским воротам. Молодой воин подошёл к гнедой и успокаивающе погладил её по шее, а затем обернулся к страннику.
― Подозреваю, что твоя кляча перегрызла поводья моей лошади. И теперь моей кобылы поблизости нигде нет.
Русоволосый вперил в Амбера взгляд своих серых глаз.
― Считаешь, что только моя лошадь могла бы их перегрызть?
― Может быть и нет. Но только твоя лошадь здесь привязана за коновязь цепью. А моя кобыла всю жизнь само спокойствие и никаких проблем!
Кажется, худощавый странник не на шутку разозлился. Амбер пожал плечами и принялся неспеша развязывать цепь.
― Любой другой почтенный человек в такой ситуации заплатил бы по крайней мере за испорченные поводья, не говоря уже о потерянной лошади. Но я вижу, что разговариваю сейчас с человеком, наличие в котором таких черт, как честность и благородство, вызывает сильные сомнения и не только у меня.
Вполне вероятно, что не будь странник таким усталым и измотанным дорогой, у него не вырвались бы столь необдуманные слова по отношению к чужаку, лицезрел которого он сегодня впервые в своей жизни. Но и молодому воину Датекса не нужно было высылать специального приглашения на драку. Нервозность последних дней мгновенно взорвалась в нём энергией, требующей немедленного высвобождения. Кулак взметнулся для замаха, когда руку его в последнюю секунду кто-то удержал.
― Эй-эй, остынь, парень! ― Охмир крепко перехватил Амбера и всем телом оттолкнул того назад. Пила ещё сильнее выкатила свои безумные глаза и отпрянула в сторону. Петля тонкой цепи скользнула по перекладине коновязи, позволив лошади переместиться.
― Завязывай свою кобылу крепче, если уж не можешь совладать с ней! ― худощавый отбросил в сторону куски порванных ремней.
― Да ты бы лучше лошадь свою поискал, пока недалеко она, а не буянил тут, ― проговорил бородач, всё ещё преграждая Амберу путь до худощавого путника.
Бросив напоследок презрительный взгляд, русоволосый покинул передний двор харчевни. Быстро выйдя на дорогу, он принялся нервно осматриваться во все стороны в попытках хоть где-то разглядеть свою сбежавшую лошадь. Бородач выдохнул.
― Мда... А поспокойнее для этого дела они никого не могли найти? ― Охмир недовольно смотрел на молодого воина, пока тот не отвернулся к стригущей ушами гнедой. ― Слушаешь, Мэйл? — голос Охмира понизился до полушёпота. — С деньгами проблем не возникнет. Говоришь, что дифмеркские и добавляешь сверху один медяк на каждые пять. В Эрготе, действительно, монеты потяжелее будут.
* * *
Улицы Витгарда оказались довольно многолюдны. По выметенным, сухим мостовым во все стороны сновали торговцы. Женщины-простолюдинки таскали на своих широких, выносливых плечах тяжеленные корзины в овощами, зеленью, выстиранным бельём. То тут, то там проходили, оглядывая улицы, дома и людей, городские патрули — группы по два-три воина из городской стражи с мечами в ножнах и кинжалами за поясом. Несмотря на весеннюю прохладу, двери и ворота многих домов и дворов были распахнуты настежь и оттуда доносились звуки молотков, рубанков, гончарных кругов и ржание лошадей. Меж пешеходов, всадников и конных повозок бесстрашно носилась детвора. Одни дрались на палках, другие скакали на воображаемых лошадях, третьи же попрошайничали, шмыгая носами и подтягивая вечно спадающие широковатые штаны. Витгард оказался намного больше и красивее, чем это представлялось Амберу. Хотя что уж говорить, Кабистарис был самым крупным городом Датекса, а за пределами Датекса, в магических землях, молодой воин никогда не был, потому и сравнивать ему было особо не с чем. По рассказам разведчиков Мэйл знал, что Кабистарис намного ухоженнее и красивее столицы Эргота. Эти белоснежные виллы, уходящие по склону Священной горы до великолепного Дворца Жрецов, возвышающегося над всем городом. Широкая главная мостовая города, ведущая из центра и до самого Дворца. Ухоженные дома аристократии по обе стороны от этой круто взбирающейся на гору улицы. Да, в низине города и уж тем более на периферии, ближе к городским стенам, картина сильно изменялась и город уже не казался столь прекрасным, как если бы человек смотрел только на главную улицу. Но проведя своё детство в Омеде, а юношество и последующие за этим молодые годы среди лесов и полей да в условиях казарм, Амбер вряд ли мог замыслить в своей голове город прекраснее Кабистариса. Теперь же вид ремесленно-торгового Витгарда поразил воображение молодого воина. Красота этого города не заключалась только лишь в архитектуре прекраснейших особняков, выходящих на главную площадь и по обе стороны Центральной его улицы, идущей от южных ворот города до главной площади, а потом и до северных ворот. Чистые, добротные дома простых горожан на любой из улиц Витгарда и даже почти что под самыми внешними стенами города были по-своему красивы, хоть и не отличались какими-то сложными архитектурными решениями. Возможно, дело было в том, что почти каждый городской дом здесь был выстроен из некрупных известняковых блоков, а крыши были покрыты коричнево-рыжей черепицей на единый манер, что придавало всему городу довольно светлый и ухоженный вид.