Пройдя без каких-либо проблем через южные ворота и достигнув главной площади, Амбер сразу отыскал глазами небольшую пекарню с вывеской в виде металлической фигурки петушка, вцепившегося лапками в бублик. За углом пекарни простиралась вдаль, на север, Центральная улица, и в следующем за пекарней доме с деревянными добротными воротами воин быстро распознал описанный Охмиром городской особняк маркиза Хейзвальда. Не будучи уверен что точно следовало бы теперь предпринять, Амбер уселся у окна в таверне с чудным названием «Три тыковки» по другую сторону площади и, не сводя глаз с ворот нужного ему дома, принялся неспеша отхлёбывать поднесённый девчонкой квас.
Прошло не менее полутора часов, прежде чем к дому маркиза подъехал, наконец, всадник на белой в яблоках лошади и спешился. Длинный дорожный плащ его доходил почти до пят, а наброшенный на голову капюшон, по видимому, хорошо защищал в пути от грязи и ветра. Подойдя к деревянной двери сбоку от ворот, приезжий взялся рукой за толстое, металлическое кольцо и несколько раз опустил его на прибитую к дверям защитную пластину, произведя этим тяжёлые, гулкие звуки своеобразного стука в дверь. В ответ на стук почти сразу же открылось смотровое окошко по центру двери, через которое некий человек — по всей видимости, ключник или какой слуга — пристально осмотрел чужака, а в следующую минуту уже отворял перед ним широкие, тяжёлые ворота. Приезжий с лошадью скрылись за воротами, которые за ними тут же затворились, и в течение долгого времени более никто не входил в особняк и не покидал его пределы. Пешеходы сновали по улицам вперемешку со всадниками, кто-то что-то кричал, пара подвыпивших солдат начала громко пререкаться, женщины на краю площади обменивались последними новостями, держа в руках кто корзину, кто ребёнка, а кто и козу на поводу. Вечерело. На площадь въехал фургон с жонглёрами, со всех сторон стал стягиваться праздный люд. Началось представление.
Плотно поужинав всё в той же таверне, Амбер нехотя выпил уже четвёртую кружку кваса и расплатился. Он был единственным в зале, кто просидел перед окном несколько часов, пялясь на площадь. Пожалуй, стоило бы как-то переменить свою позицию.
— Эй, красавица, — позвал воин девчонку. — Комнаты на ночь не найдётся?
— Есть, конечно. Берёте?
Спрятав в карман фартука плату, девка ловко подхватила подол юбки и поскакала вверх по лестнице, уводя воина на второй этаж. Комната оказалась небольшой каморкой в конце коридора, но имела-таки узкое оконце с видом на площадь. Отдав распоряжения касательно Пилы, Амбер затворил за девчонкой дверь, затем сбросил на пол пояс с ножнами и уселся возле окна. Жонглёры уже вовсю подбрасывали и ловили горящие кегли, народ смеялся и хлопал в ладоши. Время шло. Минуты пролетали одна за другой, складываясь в часы. Темнело.
* * *
Негромкий, но настойчивый стук.
— Открывай, чтоб тебя черволаки разодрали! — тихо прошипел за дверью не предвещавший ничего хорошего хриплый мужской голос.
Амбер открыл глаза. За окном было уже довольно светло. Растирая на ходу заспанное лицо, воин подцепил за рукоять меч, извлекая его из валявшихся на полу ножен, немного помедлил, затем распахнул дверь своей каморки. В ту же секунду в комнату ввалился довольно крупный сурового вида субъект, сразу же затворив за собой дверь, и быстро осмотрелся, оценивая обстановку. Кровать заправлена, к окну пододвинут шаткий табурет, пояс с ножнами на полу.