Весь сегодняшний путь, сначала по ущелью вдоль подножия гор, а затем по простирающимся по ту их сторону лесам, из кареты герцога доносились слабые стоны. Пару раз карету вынужденно останавливали, и позеленевший от тошнотворного состояния герцог, слабо перебирая своими тонкими ножками, нёсся к ближайшим кустам, ведомый в их гущу рвотными позывами. Не будучи сильно озабочен состоянием изнеженного аристократа, Амбер испытывал скорее раздражение из-за вынужденных остановок и медленного продвижения. Каждый раз, когда Пима поддавал вожжами и Ряска ускоряла ход, герцог незамедлительно начинал возмущаться тряской и качанием кареты, так что приходилось вновь сбавлять темп, и худая кляча иногда переходила почти на шаг.
Изучая в пути следы прошедших ранее этой же дорогой людей и лошадей, Амбер заключил, что почти все вышедшие в тот день вместе с ними из Витгарда путники ушли уже далеко вперёд, зато караван, состоящий, судя по отпечаткам на дороге, из пары десятков всадников и двух повозок, бывший изначально далеко впереди них, теперь сильно отстал от основной группы и скорее всего имел скорость, немногим превышающую скорость кареты герцога. Приняв решение на следующий день попытаться нагнать этот обоз, Амбер приготовился любыми способами принудить герцога вытерпеть назавтра более быстрый темп, пусть даже ради этого ему придётся запугать несчастного вельможу всеми существующими на свете опасностями. Как ни крути, а путешествие под защитой двадцати всадников было бы более безопасным, чем медленное шествие почти что в одиночку через густые Срединные леса Центральных земель.
Ночлег в лесу оказался намного более комфортным, нежели среди гор. Мошкара стала ещё более надоедливой, но зато сухих веток было теперь в достатке, так что ничего не мешало развести большие костры и согреться возле них, запекая на ветках очередного угодившего ещё с вечера в силки кролика. Не понадеявшись более на удачу, Амбер договорился с Пимой о ночном дежурстве и первую смену взял себе, просидев у костра полночи, пока его не сменил разбуженный им почти что под утро мальчишка-слуга.
Амбер лёг на собранный с вечера еловый лапник и почти уже скрылся под дорожным плащом, спасаясь от комаров, когда до слуха его донёсся боязливый голос Пимы.
― Амбер, а ты видел морзохов?
― Видел.
Молодой воин не стал уточнять, что виденные им морзохи в количестве двух штук были уже мертвы, да и убиты были не им, а горными отрядами Датекса у восточного подножия Гербадеровой гряды недалеко от Мрачного ущелья.
Зябко кутаясь в свой драный тулуп, ещё сонный мальчишка боязливо оглядел утренний лес.
― Как ты думаешь, они могут быть здесь?
― Не знаю. Может и могут. На всякий случай нужно быть на стороже. И попробуем сегодня нагнать повозки, что в нескольких часах езды впереди нас. С ними, я думаю, будет безопаснее.
Пима удовлетворённо кивнул и подбросил в костёр ещё хвороста.
Глава 5. Колонна Пеалгира
Весь пятый день пути Амбер и его спутники держали хороший темп, насколько это вообще было возможно с доверху нагруженной каретой на лесной дороге. Изнурённый болезнью, уже два дня почти ничего не евший герцог был больше не в силах вскрикивать и причитать и надолго замолчал, так что из кареты теперь лишь изредка доносились поскуливания скучающей Фифи. Пару раз Амбер подъезжал к окошку кареты, чтобы заглянуть в просвет между кружевными занавесками и убедиться, что болезный герцог всё ещё жив. И каждый раз белое, худое лицо молодого аристократа, жалко скрючившегося под пуховым одеялом на узком сиденье кареты, убеждало воина, что данный вельможа намного более живуч, чем это представлялось изначально, судя по его изнеженному внешнему виду.
На исходе пятого дня пути, когда солнце уже спряталось за горизонтом и на землю начали плавно спускаться вечерние сумерки, карета герцога и нанятый всадник-проводник настигли уже несколько дней шедший впереди них торговый обоз.
По лесной тропе медленно двигался отряд воинов, сопровождающих две большие, доверху нагруженные телеги. Всего в караване было двадцать пять человек и это не считая двух крестьян, что сидели на козлах повозок. Каждую повозку тянули две крупные тягловые лошади. Стоптанные копыта их вдавливались в землю, мышцы по всему телу были напряжены. Двигались они с максимально возможной для себя скоростью ― шагом. По обе стороны от возов шли, не сильно растягиваясь в цепочке, по десять человек. У каждого из охраны были при себе одноручный меч или тесак, облегчённый щит, у шестерых человек (по три с каждой стороны от телег) за спиной висели луки и колчаны, полные стрел. Кожаные доспехи и шлемы из металла составляли всё обмундирование.