Пройдя вместе с Пеалгиром ровный, достаточно длинный отрезок лесной дороги и приблизившись к следующему повороту, Амбер начал разворачивать гнедую назад, к карете. Было бы неплохо заглянуть за занавески и узнать о самочувствии герцога. Пила успела преодолеть половину расстояния до кареты, когда наёмный проводник вдруг услышал вскрики. Он обернулся. Конники вместе с Пеалгиром уже успели скрыться за поворотом дороги. Идущие следом за ними пешие воины начала колонны, поражённые стрелами, оседали на землю один за другим.
«Вот оно! Началось!» ― промелькнуло в голове у Амбера. Он снова обернулся к Пиме. Выпучив от страха глаза, мальчишка натягивал поводья, останавливая Ряску. Колонна встала.
Первые же полетевшие из гущи леса стрелы смешали весь порядок отряда. Четверо воинов упали замертво, ещё несколько получили серьёзные ранения и теперь пытались отползти под телеги или за близлежащие деревья. Кто-то из раненых остался недвижим, хотя ещё и дышал. Тёмная лесная земля постепенно окрашивалась кровью, среди деревьев мелькали фигуры, а воздух оглашался нечеловеческим рыком и свистом стрел.
Двое крестьян-возничих сразу же укрылись в каждый в своей повозке и больше оттуда не показывались, выжидая окончания этого ужаса. Около восьми уцелевших воинов, что попытались укрыться возле повозок, принялись загораживать себя и, насколько это было возможно, ползущих к ним раненых лёгкими щитами, вполне пригодными тем не менее для отражения стрел. После первой волны нападения в живых всё ещё оставались, как ни странно, трое лучников. Укрывшись за выставленными щитами своих товарищей, они быстро скидывали со своих спин луки, извлекали из колчанов стрелы и брали на прицел бесконечную гущу листвы многочисленных деревьев вокруг. Но вот доля секунды ― и кто-то крикнул, привлекая внимание остальных и указывая на высунувшихся из лесной чащи отвратительных существ. Мгновенно туда полетели три стрелы, лучники же уже вкладывали новые, натягивая тетивы луков для следующих целей.
― Морзохи! ― разнёсся по колонне чей-то крик. А это значило, что ждать пощады не приходилось.
При первых же звуках, нарушивших относительную тишину леса и ознаменовавших нападение на обоз, скрывшиеся за поворотом лесной дороги всадники пустили коней по сторонам, высматривая в лесу нападавших. Пеалгир направил своего вороного в гущу леса по левую сторону от обоза, где почти сразу же сбил конём двоих неприятельских арбалетчиков. Достав свой длинный меч и крикнув остальным об удержании позиции, он пустил коня по лесу вдоль дороги. Стволы и ветви деревьев вероятно мешали затаившимся морзохским арбалетчикам хорошо прицелиться в движущуюся фигуру, а потому ни одна вражеская стрела так и не коснулась смелого командира, пока он верхом на своём вороном прочёсывал лес.
Ответные стрелы, пущенные укрывшимися возле повозок людьми, всё-таки успели поразить несколько целей. Но жалкие потери в собственных рядах не могли остановить нападавших. Морзохские стрелки вновь заряжали свои грубые арбалеты, вновь натягивали тугие тетивы и вновь пускали смертоносные стрелы в сторону укрывшихся людей. Один из высунувшихся из-за дерева арбалетчиков мгновенно был убит, другой ранен и тоже пал на землю. Защитники колонны давали хороший отпор, но перевес был явно не на их стороне.
― В атаку! ― прозвучал мерзкий рык, и морзохские воины начали вылетать из лесной гущи с обнажёнными для атаки ятяганами и топорами в крепких ручищах. Четверо нападавших кинулись на Пеалгира и его коня. Остальные быстро побежали на повозки, возле которых прятались оставшиеся людские воины.
С первых же секунд нападения Амбер хотел было пришпорить лошадь в сторону поворота дороги, где за мгновение до этого скрылись Пеалгир и его всадники, но безотчётное желание найти командира колонны победили доводы рассудка. Следовало принимать решения здесь и сейчас, не оглядываясь на то, что происходило за поворотом. Развернув гнедую назад и пустив её что было мочи к концу колонны, Амбер замахал Пиме рукой, приказывая тому скрыться за громадной сумой. Дважды повторять не было необходимости. Голова мальчонки в последний раз мелькнула над облучком кареты и вот он уже залёг вниз, с одной стороны наслонившись на тюк с вещами, а с другой притянув к себе большую корзину с провизией, в которой теперь оставались лишь богато расшитая скатерть, один засохший кекс и пустая бутыль из-под вина.