Услышав какой выбор им предоставляет Ганшур, четверо пленных солдат бросили взгляд на своего командира, но ответного взора так и не дождались. Пеалгир опустил голову, не желая даже взглядом повлиять на решения своих солдат и предоставляя им возможность самим выбирать свою судьбу в зависимости от их воли и убеждений. Тогда воины несмело стали переглядываться между собой и постепенно, находя друг в друге поддержку, они становились всё увереннее и жёстче. Прошла не одна, а несколько минут, прежде чем они подняли головы и нестройными, но твёрдыми голосами произнесли:
― Мы выбираем смерть.
При этих словах Пеалгир вздрогнул, но затем поднял голову и с гордостью оглядел лица своих воинов.
― Жизнь! Жизнь! Я выбираю жизнь! ― крестьянин-возница быстро подполз к ногам Ганшура, с ужасом вцепился в них и сбиваясь, забормотал:
― Я умею следить за лошадьми!.. Я могу готовить еду!.. Я шью и подковываю коней!.. Пощадите и позвольте мне... ― далее он захлебнулся собственными словами и так и остался лежать у ног вожака морзохов, сотрясаемый рыданиями.
Пеалгир поморщился и отвернулся.
Ганшур до последнего думал, что встретившись со смертью лицом к лицу, некоторые из этих воинов примут его сторону. Но нет, многие люди упрямы, и эти выбрали смерть, вместо того, чтобы остаться живыми и невредимыми. Ах, как же иногда ужасна человеческая храбрость. Она заставляет человека жертвовать собой ради какой-то собственной мелкой идеологии. И в тот момент, когда Ганшур уже был готов отдать приказ покончить с уже сделавшими свой выбор людьми, незамеченный им поначалу крестьянин вдруг взмолился о пощаде и буквально бросился главарю в ноги. Ганшур важно кивал, слушая вопли несчастного, а в голове его созрел план.
— Тише-тише, бедолага... Поднимите его, а то ведь испачкается, а чистых рубашек на смену и нету, — успокаивающе заговорил вожак морзохов, и двое его подчинённых тут же подняли возницу с земли.
― Встать на сторону победителя есть наличие желания жить. Встать на сторону проигравшего ― значит быть очень храбрым и безрассудно верить в победу, которой никогда уже не суждено случиться, ― произнёс Ганшут как можно более торжественно и вручил крестьянину острый меч. ― Так избавь же одного из этих пленных от его безрассудной головы, умный человек. Любого, кто уже сделал свой выбор. Убив одного из этих людей, ты докажешь, что жизнь людского раба, простого крестьянина для тебя окончена и впереди тебя ждёт новая жизнь. Жизнь воина, способного обеспечить себя и едой, и трофеями. Давай же, ты сможешь.
С этими словами Ганшур отошёл на несколько шагов в сторону, предоставляя вознице возможность исполнить приказ своего нового командира.
Вмиг растерявшийся крестьянин неловко взял в руки меч и неуверенными пальцами стал устраивать его поудобнее в своих ладонях. Он вертел его то в одну, то в другую сторону, пока наконец не выбрал нужное, как ему казалось, положение. Пленные воины переглядывались между собой. Пеалгир с омерзением следил за движениями возницы. Стоявший возле Пеалгира на коленях Амбер в который раз окидывал всех взглядом, но так и не мог обнаружить среди пленных Пиму. В душе нарастал страх увидеть безжизненное тело мальчишки где-нибудь там, меж телег на дороге. Но как бы там ни было, в любом случае это была бы не первая и далеко не последняя смерть на сегодня. Опустившийся с колен на свой тощий зад герцог, никого не стесняясь, тихо рыдал, издавая при этом едва слышные писки и хлюпая носом.
Предатель-возница медленно подошёл к стоящим на коленях четырём солдатам и стал переводить испуганный взгляд с одного на другого, пытаясь выбрать себе жертву. Кто-то из солдат опустил глаза в землю, кто-то принял отрешённый вид и зашевелил губами в своей беззвучной молитве, а кто-то упрямо и с вызовом глядел на незадачливого палача.
«Ну давай же, раздери тебя хмалки!» ― думал Ганшур, глядя на то, как крестьянин сначала крутит в своих руках меч, а затем медленно прохаживается перед пленными. В глазах извозчика ясно читались страх и нерешительность. По всей видимости, он был большим трусом, но как уже приметил для себя Ганшур, если трусу подвернётся возможность безнаказанно убить, то велика вероятность, что в дальнейшем ему это понравится, а значит, проблем с эим человеком у него не возникнет. Трусы упиваются властью, и не важно, что эта их иллюзорная власть зиждется на реальной власти более решительного вожака.