Пока возница высматривал жертву, морзохи, охранявшие пленников, начали демонстративно зевать и отпускать в сторону незадачливого палача шутки на своём языке. Сам же Ганшур, хоть и испытывал нетерпение, предпочитал не торопить возницу, предоставляя тому теперь возможность выполнить свою задачу без вмешательства со стороны. И он выполнит, Ганшур это знал.
Наконец, выбор был сделан. Крестьянин неуверенно встал напротив солдата, смотрящего в землю, и указал кончиком своего дрожащего меча на него, оглянувшись вместе с тем на Ганшура и стараясь разглядеть на его серой морзохской морде признаки одобрения. Вожак морзохов важно кивнул:
― Давай, убей его уже, наконец.
Взгляды всех пленных обратились на крестьянина. Выбранный им смертник в последний раз набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и смачно сплюнул вознице на ботинок:
― Чтоб тебе не было покоя ни на этом свете, ни на том, предатель!
Затем губы обречённого солдата крепко сжались. Он ожидал неотвратимой, но быстрой смерти. Наступила самая напряжённая минута казни. Крестьянин занёс над головой солдата меч... Хриплое, взволнованное дыхание вырывалось прерывисто из его груди. Крестьянин вспотел, руки его дрожали. И тут Амбер понял, что быстрой смерти не будет, но было поздно. Руки возницы опустили меч на голову выбранного им солдата. Удар был жалок, меч рассёк половину лица, но не снёс солдату голову, как то ожидалось. Солдат упал навзничь перед своим палачом и хрипло задышал, захлёбываясь в собственной крови. Тогда возница бросил полный ужаса взгляд на сотворённое им и принялся что есть силы добивать свою жертву. Удары приходились как попало, меч в неумелых рука был некрепок и лезвие его почти никогда не достигало нужной цели. На затылок пришлось несколько скользящих ударов, рассекающих кожу, было отсечено одно ухо, затем палач-неудачник принялся бить мечом по шее, но сил его не хватало на то, чтобы перерубить шею полностью. Когда возница, наконец, выбился из сил и остановился, всё кругом ― сам он, лица и одежда стоящих на коленях пленников, ноги охраняющих их морзохов ― было забрызгано кровью. Амбер, Пеалгир и оставшиеся воины с нескрываемым ужасом и отвращением глядели на эту картину. Слабо выдохнув, герцог в беспамятстве завалился на бок. Но смертельно раненый воин, лежащий на земле у ног предателя, всё ещё продолжал хрипло дышать.
Всё-таки казнь от руки этого крестьянина получалась не такой уж быстрой, как это планировал Ганшур. Скорее наоборот, кровавой и больше похожей на пытку. Да уж, у этого возницы в отряде Ганшура вряд ли будет должность палача. Хотя, с другой стороны, вполне можно было ожидать, что недоумок вообще промахнётся или же уронит меч. Вот тогда бы, действительно, все смеялись.
И всё же, смех смехом, но Ганшур был воином, а потому он сжалился над храбрым солдатом, распростёртым сейчас в луже собственной крови у его ног. Взяв у ближайшего к нему морзоха копьё, Ганшур вонзил его раненому в сердце, навсегда прекратив тем самым страдания несчастного.
— Ну что ж, получилось жестоко и малость противно, но ты неплох, крестьянин, совсем неплох. Ладно, веселье только начинается. А теперь, — Ганшур обвёл взглядом оставшихся пленников, — я повторяю свой вопрос: кто из вас решил присоединиться к нам, а кто — к этому почившему храбрецу? — с этими словами морзохский главарь толкнул носком своего дорожного сапога изуродованное тело казнённого солдата.
Остановив свои звериные, желтоватые глаза на трёх оставшихся солдатах, Ганшур продолжил:
— Насколько я помню, вы также выбирали смерть?
Лица стоявших на коленях солдатов были необычайно бледны. Тела их сострясала дрожь, а многочисленные раны продолжали кровоточить. Они молчали, собираясь с духом. Но вот в глазах их снова стали проявляться внутренняя сила и упорство. Взглянув друг на друга в последний раз, они решились повторить уже озвученный и неизменный свой ответ. Теперь и Пеалгир не отводил от них свой взгляд. Этот ответ он уже знал, он всё понял по их лицам и тоже набрал в грудь воздуха, чтобы присоединиться к решению своих подчинённых.
— Мы выбираем жизнь! — громко произнёс Амбер и поднял голову, встретившись взглядом с морзохским предводителем. — Мы все выбираем жизнь и желаем присоединиться к вашему отряду!
Среди пленных раздался ропот несогласия. Чуть обернувшись к товарищам по несчастью, молодой проводник тихо зашептал:
— Умереть всегда успеете, глупцы. Не заставляйте меня вас казнить, я этого вовсе не желаю.