Один из бедняков попытался вывернуться из-под ладони жреца и протянул к нему вверх обе свои руки:
— О, великий жрец, брат наш и посредник между нами и Великим Ситтархом! Я принёс вам, братья, корзину, доверху наполненную картофелем, чтобы столы ваши не были пусты, а желудки гласны! Позвольте же мне взамен взять из ваших амбаров немного пшеницы, ибо наслал Энебас червя на мои запасы и нет больше у меня зерна для посева!
Но жрец уже прошёл мимо бедняка, переложив свою ладонь на голову другого человека:
— ...И да будет дух ваш крепок на нашем нелёгком пути, и да взрастите вы сынов своих сильными воинами во славу земли нашей, а дочерей своих — здоровыми матерями! И да родятся вновь у них сыны и дочери для будущей жизни нашего края! — блогословляя свою паству, жрец неспешно проплыл к столу и подцепил одной рукой корзину побольше. Рыбёха в последний раз испуганно посмотрела на Амбера своими выпученными, высушенными глазами и вскоре была унесена прочь спешно удаляющимся жрецом.
— Зерно же, брат мой?! — неуверенно возопил в последний момент бедняк, принёсший старый картофель.
— ...И да поможет нам всем Ситтарх!.. — доносились теперь со стороны лестницы затихающие благословения жреца.
Вепс невозмутимо смотрел на парадные двери дворца. Амбер встал со своего места, чуть отошёл в сторону и отвернулся к стене. Извлечённое из рукава слегка помятое яблоко было по-быстрому подвергнуто чистке путём обтирания о дорожную куртку. Бедняк понуро смотрел в сторону, куда удалился благочестивый жрец, видимо не замечая, что другой такой же проситель принёс в своей корзине мешочек с зерном, надеясь на какую-то иную вольность для себя со стороны мудрейших Братьев по вере. На время в зале снова воцарилась тишина, прерванная только неожиданно громким хрустом поедаемого воином у стены фрукта. Затем в тишине прошлёпали босые ноги мальчишки-полотёра со щётками на руках. Ещё несколько минут покоя и вскоре тишину окончательно сменили звуки дворцовой жизни — из нижних залов теперь доносилось стройное пение жрецов.
Дверь отворилась, из неё выглянул Браселид. Окинув взглядом весь представший перед его глазами зал, он наконец отыскал Амбера.
— Мэйл, идём.
На ходу дожёвывая яблоко, Амбер двинулся вслед за начальником охраны. Повскакивающие со своих мест просители ринулись было к Браселиду, но почти сразу же наткнулись на закрывшуюся за обоими мужчинами дверь.
* * *
Генерал Рузлес ожидал воина в своём кабинете на одном из верхних этажей Дворца. Будучи человеком, целиком и полностью посвятившим свою жизнь выбранному делу, генерал уже давно перестал возвращаться в свой городской особняк, всё время проводя либо в походах, либо во Дворце в окружении жрецов и военных чинов Датекса. Никто не знал ничего о наличии у Хексена жены или детей, но даже самый последний солдат Датекса был в курсе, что вычищать коня генерала следует немедленно и всякий раз, как генерал покидает седло. Помимо чистки генерал желал, чтобы его Райхасгерата после скачки всегда прогуливали шагом в течение получаса и давали немного воды. С кормлением никогда не торопились, поскольку всегда существовала вероятность, что в следующую минуту генерал выскочит из Дворца и снова потребует взнуздать своего жеребца.
Итак, вследствие каждодневного пребывания во Дворце с раннего утра и до поздней ночи генерал получил в своё пользование целый этаж Дворца, который он переделал исключительно под войсковые нужды, перенеся сюда весь военный штаб Датекса. На этаже находились общие залы для военных чинов, залы для совещаний, комната начальника охраны Дворца Жрецов Браселида, оружейная комната, кабинет генерала и совсем небольшие по своей площади покои генерала, состоящие всего из двух комнат и умывальной.
Пройдя несколько просторных залов, где в тишине подрёмывали на своих рабочих местах ещё не до конца проснувшиеся бригадиры и начальники специализированных подразделений, среди которых Амбер распознал начальника Мелизоровых отрядов, а также начальника горных отрядов Защитников Пределов, Браселид со спутником прошествовали к кабинету генерала.
— Амбер Мэйл, командир второй четвёрки Второго отряда Защитников Пределов! — отрапортовал Браселид и отступил назад.
В кабинете царила полутьма. С того времени, как Амбер был здесь в последний раз, кабинет ничуть не изменился. Это было довольно просторное помещение с двумя эркерами — по левую и по правую стороны — и с одним открытым балконом как раз позади стола генерала, выходившим на фронтальную стену Дворца. С балкона открывался потрясающий вид на расположенный вниз по горе Кабистарис, а прямо под балконом, этажом ниже, находился намного более широкий и изысканный балкон жрецов, используемый ими для проповедей. Во время этих проповедей стоявшие перед Дворцом на площади люди обычно задирали вверх свои головы в попытках сквозь лучи утреннего солнца, восходящего над Священной горой, разглядеть фигуры своих Братьев по Вере. И они не обращали особого внимания на силуэт генерала, который стоял в такие часы чуть в тени на своём балконе верхнего этажа как раз над жрецами, и внимательно вглядывался в толпу в своей обычной суровой задумчивости. Над балконом генерала, выше по кровле, смешиваясь своим архитектурным исполнением с аркадами, статуями, вазами и слуховыми окошками, возвышался лишь небольшой птичник.