— Что жше этто за дьявфольское оружие? — полюбопытствовал Таннеберг. — Как оно действфует? Это действфительно колдовфство?
— Понятия не имею, — солгал я. — Но скорее, знание. Которое Богу было бы неугодно давать людям. По крайней мере, сейчас.
Но и с этим им тоже придется какое-то время жить. И придется привыкнуть. Так что, пусть привыкают.
— Хорошшо, что преддупредили заранее, — прокряхтел Таннеберг.
— Верно, — откашлявшись, немного хрипло проговорил д’Обинье. — Именно это мы и видели, когда на нас напал Левер.
— Но оно не убивфает? — с сомнением уточнил Таннеберг. — Только оглушшает?
Я пожал плечами. Информацию лучше было выдавать порциями. Так все пока казалось менее страшным.
— Полезная шштука! — наконец заключил Таннеберг.
— Но не слишком честная, — сказал д’Обинье. — И она ни на что не похожа.
— Вы совершенно правы, — согласился я.
— Насколько возможно, что иные миры существуют? — вкрадчиво спросил д’Обинье и улыбнулся. Я покосился на него с фальшивым подозрением.
Наконец Готье присоединился к нам, подведя свободную лошадь, и мы начали взваливать на нее бесчувственного Огюста.
— Дьявольщина, — пробормотал Готье. — Нам ведь все равно придется держать его под замком…
— Возможно, какое-то время. — Сейчас мне не хотелось говорить о других возможных вариантах — не при посторонних.
— Какое-то… А если вечно? — Готье не хотел отказываться от пессимизма, раз уж мы все были настроены, как будто, легкомысленно.
— Надежда на его возвращение есть, — тихонько сказала Диана. — Он ведь не обычный человек. Он столько всего знает. И он не один… В местах несовпадений программа будет давать сбои, пока не последует общий разлад…
— Вашими бы устами, — мрачно пробормотал Готье, и мы, поторопив всех прочих и собрав разбредшихся с полянки, взгромоздившись снова в седла, тронулись в обратный путь.
Выживших хранителей, которых мы не забрали с собой, я велел оставить на месте. Придя в себя, они вернутся к своему хозяину и расскажут, что тут было. Любопытно, какие Клинор сделает из этого выводы. Но по крайней мере, правила игры он уже подхватил.
Больше всего мне не хотелось, чтобы кто-то из оглушенных начал приходить в себя слишком рано. С одной стороны, трудно было предсказать сочетание оглушения разрядом с отравлением Смирной — последняя изменяла весь метаболизм, а с другой, мне казалось, что возвращались мы безумно медленно. По сравненью с тем как мы спешили сюда, так оно и было. Мы буквально еле тащились и дорога вдруг оказалась чертовски тесной. И все было будто в тумане. Я даже не слушал Готье, который рассказывал подробности произошедшего нападения и своей поездки в Реймс, где «все плохо, хранители действительно оккупировали город, а появились еще и сведения о том, что то же самое происходит в Орлеане» и об обстановке в Париже, когда они его оставляли, и о том, какой ужас случился с Раулем. Несомненно, ужас…
Но наконец мы добрались до дома. Без дальнейших приключений — сегодня их и так уже было слишком много на мой пристрастный взгляд. И Диана снова, еще издали, протрубила в свой рожок. Ей ответили уже из замка.
А дома все было, слава богу, в идеальном порядке. На подъезде мы завидели блеск касок на стенах, и даже встретились с парочкой пресловутых, разъезжающих по округе патрулей. Все было на удивление упорядоченно. Судя по всему, дамы и Оливье спелись на славу. И встретили нас с необходимыми предосторожностями. Я видел, что к поведению прибывших, в том числе и нас, приглядываются и прислушиваются. Изабелла в строгом темно-вишневом платье сама вышла нас встретить. И уверен, что ее внимательность была вызвана не только радостью встречи.
Конечно, она обрадовалась возвращению брата и огорчилась, узнав о произошедшем с Огюстом и подтверждении того, что случилось с Раулем. Впрочем, встреча со мной ее тоже напугала. Не дав мне и слова сказать, она вцепилась в меня и, буквально стащив с седла на землю, немедленно вздумала прощупать мой пульс и приложила руку ко лбу.
— Так я и думала! У тебя жар! — заявила она вместо приветствия. — Марш в постель!
— Изабелла! Я тоже рад тебя видеть!.. Смеешься? Я только прибыл и не могу…
— Если ты этого сейчас же не сделаешь, то скоро вовсе ничего не сможешь. Мишель! Ты мне нужен. Проследи, чтобы он немедленно лег! Через четверть часа проверю! И принесу лекарство.