— Но раз сам он на что-то способен, может, нам нужно только время?
— Может быть.
— Жаль, что с нами нет Рауля. Какой-то выход точно есть. Не хотелось бы стирать кому-то из нас память, как остальным.
— Память?..
— По-моему, должно сработать, если проделать это аккуратно — заставить их все забыть, что было после определенного момента. Забыть обо всех установках, обо всем, что искажает их сознание. Лучше уж пусть будет просто провал в памяти. В первый раз с Жиро я только попробовал откорректировать его состояние, не очень-то получилось, но я просто не рискнул убрать сразу все.
— А ты думаешь, раньше до этого никто не додумывался?
— Думаю, что додумывались, но главная проблема в массовости. А потом — в длительности провалов в памяти. Препарат действует слишком легко и быстро. А чтобы найти точку возврата, надо с каждым пострадавшим затем возиться по отдельности — искать его собственную, избегая прямых столкновений с первыми установками, не внушить новых, слишком сковывающих и подавляющих сознание.
— А еще — всегда остается опасность, что что-то напомнит о прежних установках, они ведь все равно останутся где-то там, в подсознании, не менее сильные, чем те, что заставят их все забыть. Это может превратиться во что-то неосознаваемое.
— Мало ли у нас всех в подсознании странных вещей? У всех хватает чудачеств. По-моему, должно сойти за норму.
Изабелла помолчала.
— Но только не с одними из нас.
— Верно. Не с одними из нас. С нами все сложнее.
Она чуть вздрогнула. Оттого, что я сказал «с нами», а не «с ними». Все это подобралось слишком близко. Чуть меньше удачи, и в итоге последних дней остались бы только Изабелла — здесь и отец — в Париже.
Средь нашего затишья, быстрый стук в дверь кабинета прозвучал как внезапный крупный град. Изабелла подскочила на месте и кинулась в соседнюю комнату — открывать.
— Нам только что доставили послание!.. — послышался еще из коридора взволнованный, прерывающийся голос Дианы.
— Какое?.. — спросила Изабелла. — От кого? Это?!.. — они чем-то зашуршали, разворачивая. — Вы его открыли? Надеюсь, никто не пострадал? Нужно было отнести в мою лабораторию…
Судя по этим словам — еще одно послание от гения эпистолярного жанра, оставившего свое последнее письмо в роботе-почтальоне две тысячи лет спустя даже не на Земле.
Меня охватили дурные предчувствия, и имя им было легион… но вместе с тем, не только дурные. Вызывающие азарт. Воспользовавшись тем, что девушки находились в соседней комнате, я выскочил из-под одеяла и прихватив ближайшее, что нашлось из одежды — Мишель всегда оставлял рядом готовый комплект на тот случай, если он срочно мне понадобится, — оделся со скоростью, которую стоило бы счесть рекордной, учитывая протесты моих бедных костей. Но вот ведь парадокс, и всем знакомый — когда что-то кажется почти невозможным, оно порой выходит лучше и быстрее чем тогда, когда все в порядке. Как нечто, совершаемое на спор.
— Нет, никто не пострадал, — торопливо ответила Диана. — Мы не все можем сейчас оценить, но… я думаю, что это просто письмо. Он хочет встретиться с нами. То есть с ним! И он думает, что он — наш отец! Все еще! Сумасшествие какое-то!..
— Одичал, — философски заметила Изабелла. И после пары минут совсем уж тихого шушуканья и шуршания, они наконец дружно вошли в комнату. Диана была, уже традиционно, в своем полубоевом наряде, даже с пистолетом за поясом. — Он давно проснулся, можешь все ему сказать… — увидев меня уже во вполне приличном виде, я как раз завязывал шнурки на своем зеленом колете, Изабелла слегка удивилась и последние слова проговорила уже с сомнением — в их необходимости, в силу очевидности.
— Привет, Диана, — воскликнул я бодро. — Может, вернемся в кабинет? Там светлее. А кто посланец?
— Слава богу, мы его не знаем, — отозвалась Диана. — Если вкратце — узнав, что ты здесь и прибыл благополучно, он хочет встретиться с тобой сегодня в час после полудня. В том самом чертовом Лесном домике! Конечно, это очередная ловушка, тут нечего и думать. Неужели он ожидает, что мы на самом деле на это купимся? И все-таки, что ему ответить?
— Пожалуй, я сам ему отвечу. Кажется, пришел наш звездный час. Встретиться с ним стоит. И поговорить. Вдруг, к примеру, он захочет сдаться?
На мгновенье воцарилась гробовая тишина, а потом девушки без тени веселья, но неудержимо, расхохотались.
— Почему он не воспользовался радио? — подозрительно спросила Изабелла. — Он теперь знает все наши частоты.
— Вероятно, он находит это хорошим тоном, — предположила Диана.