Письмо было написано на языке, являвшемся потомком почти всех земных языков, и ни одного из них в отдельности. Тем не менее, оно было написано чернилами и, вероятнее всего, гусиным пером, а на некоторых буквах еще остались еле заметные легкие песчинки. Такой же анахронизм как мы сами. Привычные вещи и совершенно неуместное содержание.
«Здравствуй, старый друг!
Вот я и убедился, что это именно ты, а не тот, за кого предпочитаешь себя выдавать. Только ты мог так просто уйти из ловушки, в этом тебе помогли и твой опыт и твой авторитет, которым мой друг Квазарий ничего не мог противопоставить, несмотря на подробные инструкции и, казалось бы, обретенный иммунитет к старым авторитетам. Интуиция меня еще не подводила. Ты не мог не знать, какую все происходящее может представлять опасность, и какие это открывает возможности. Особенно, какие открывает возможности… Не правда ли? Именно поэтому ты выжидаешь и ведешь себя так осторожно, не нанося уверенного удара. Который, впрочем, ни к чему бы не привел. Ты же понимаешь, что это стало бы погоней за тенью. Но нужна ли эта погоня? Мы ведь разумные цивилизованные люди. Может быть, единственные цивилизованные люди в этом юном несовершенном мире. Других таких здесь больше нет. И как таковые, мы можем решить наши разногласия мирным путем. Нам следует наконец встретиться лицом к лицу, с открытой душой, и поговорить. Конечно, мне следует объясниться. Даже извиниться за то, что я чуть было вас не уничтожил, вместе со всем «старым» будущим, которое теперь, когда мы здесь, может смениться куда более прекрасным и счастливым, ко всеобщему благу, которое стоит того, чтобы ради него бороться, отказаться от старого, от бесконечной череды проб и ошибок.
Но позволь мне рассказать обо всем подробнее при встрече. Думаю, я могу объяснить тебе если не все, то многое. И смею надеяться, что ты выслушаешь и, может быть, поймешь и даже примешь мою точку зрения, теперь, когда я могу доказать, что то, о чем я говорю — возможно и не является пустыми фантазиями. Исключено ли полностью, что мы можем стать союзниками?
Но я понимаю — все это преждевременно, и нам нужно встретиться наконец по-настоящему. Пусть это будет нейтральная территория. Пусть это будет легендарный в наших краях «Лесной домик». Предположим, сегодня в час, после полудня, если ты согласен.
Я жду твоего ответа.
Прочтя письмо, я быстро перечитал его снова, потом еще раз, чуть медленнее, а потом посмотрел на часы.
— Успеваем ответить десять раз… — Я бросил письмо на письменный стол, схватил валявшееся сверху перо и принялся искать чистую бумагу — куда ее тут переложили, пока не было меня и Мишеля?.. Ага, вот, под исписанными листами.
— И все-таки, наступать еще раз на одни и те же грабли, с одним домиком… — с сомнением проворчала Диана.
— Дорога отсюда до его замка займет никак не больше часа, — задумчиво сказала Изабелла. — И я знаю, кого мы можем отправить с ответным письмом…
— Кого? — пораженно спросила Диана, посмотрев на Изабеллу с выражением, ясно говорившим: «И ты, Брут?!..» Пожалуй, я поразился не меньше и тоже посмотрел на Изабеллу выжидающе.
— Жиро, к примеру, — невозмутимо ответила Изабелла. — У нас ведь в замке сейчас полно хранителей.
— Не отдам, — сухо сказал я. — А разве посланец не дожидается ответа?
— Дожидается, — подтвердила Диана.
— Тогда оставьте моих хранителей в покое.
— Большую часть времени они смотрят в стенку и улыбаются. Был шанс для кого-то хоть немного развеяться, — Изабелла пожала плечами.
— Да, хороший из Линна союзничек… — пробормотал я. — Но вы уж извините, сразу говорить «нет» я не буду. Никто из нас не хочет «погони за тенью».
Диана, порывисто подалась вперед, опершись обеими ладонями о край стола.
— Скажи-ка, что мы можем сделать с этим домиком? Подвести новые войска во время переговоров? Постараться нейтрализовать его прямо при встрече?
— Ты имеешь в виду — убить?
— Мне все равно, какое слово для этого ты употребишь!
— А может быть, стоит просто встретиться? И выслушать его?
Диана смотрела на меня с тревогой, недоверчиво. Серые глаза каждое мгновение меняли цвет.
— Ты говоришь это всерьез или нет?
— Всерьез. Я хочу знать, чем именно он руководствовался. Мы должны побольше узнать его здесь, о нем, о его планах, мыслях, заблуждениях, состоянии рассудка. Иначе — это уже погоня за тенью. Прямо сейчас. Он для нас всего лишь абстрактная величина, о которой мы ничего не знаем, кроме того, что он делает «что-то не то». Но что он сам думает об этом? Насколько вообще далеко заходит или не заходит его злонамеренность?