Жиро снова польщено наклонил голову.
— Что ж, тогда с вашего позволения, я удалюсь. День выдался весьма нелегкий.
— Это верно, — подтвердил отец и сам проводил гостя до дверей комнаты. Там, должно быть, инициативу перехватил Антуан.
— И все? — спросил я недоумевающе. — Что это было?
— Это был Жерар де Жиро, один из лучших шпионов нашей королевы Екатерины. Он уже следил некоторое время за хранителями. Понятное дело, что королева им не доверяла. А теперь, когда мы свели два и два, это помогло нам чуть не совершить переворот. Вернее, даже совершить. Только король об этом пока не в курсе. — Выглядел отец при этих словах одновременно утомленным, слегка мрачным, и как будто, неведомо чему, страшно веселящимся. Пахло от него немного копотью, немного оружейной смазкой и чем-то ароматно-экзотическим, должно быть, от курений в покоях королевы. — Надеюсь, хотя бы это тебе рассказали?
— Да, об этом Рауль все-таки рассказал. Но о Жиро и словом не обмолвился.
— Ну, это было не так уж важно, из части подробностей.
— А что еще было в этих подробностях? Может, конец света, только я еще не в курсе?
Отец глянул на меня насмешливо.
— Не ворчи. Не все сразу. Все важное ты знаешь, даже то, о котором вряд ли кто-то заговаривал тут вслух. По крайней мере, в подробностях.
— Но Жиро — в конце концов, зачем он приходил? Отдать сверток? Он мог это сделать в любом месте. Почему здесь? Вы даже не поговорили.
— Мы поговорили, но не здесь.
— Это чувствуется. — Отец хмыкнул. — А зачем мне надо было здесь присутствовать?
— А ты разве не догадался? Ты был одной из причин, по которой ему нужно было здесь появиться. Посмотреть на тебя. Заодно, ты посмотрел на него. О чем бы вы ни говорили или не говорили вообще, теперь вы оба знаете друг друга лучше.
— Еще бы знать, что мы такого знаем…
— Неважно, но это вам пригодится. Как ему все равно очень пригодилось бы и понадобилось побывать здесь, чтобы познакомиться с обстановкой. Потому я и пригласил его. Элементарная дипломатическая вежливость.
Я покачал головой.
— Конечно… Просто я так много упускаю в происходящем.
Он пристально глянул на меня.
— Но никто ничего не скрывает от тебя намеренно. А вот ты скрываешь — свою слабость. Ты уверен, что это необходимо?
— Не хочу совсем выключаться из событий. И из жизни… Ты уже знаешь, что меня чуть не пристрелили в собственной постели?
Он кивнул.
— Да, ребята мне уже сообщили. Еще днем. И что все хорошо кончилось.
— Хорошо? Со смертью бедного отца Франциска?
— Знаешь, при таких событиях очень много кто может умереть. И мы тоже.
— Да. Знаю. Диана мне кое-что рассказала… Я не думаю, что убить хотели именно меня.
Отец молча приподнял брови.
— И по-моему, это хорошо, что он так ошибается, хоть и не знаю, как ему это удается. Должно быть, у него всегда было так себе с логикой.
— Было немного, — сдержанно сказал отец. — Но я бы, на твоем месте, не слишком на это надеялся. Наличие и отсутствие логики наблюдается у него довольно бессистемно. Если он не проявляет ее в одних случаях, это не значит, что не проявит ее в других.
— И именно поэтому все надеялись, что он никогда не совершит такой глупости, какую совершил? Несмотря на то, сколько он знал, какой у него был доступ к информации, несмотря на то, что он знал, что риск вообще возможен.
Он качнул головой.
— Да, это сделало его несколько непредсказуемым. Но кто из нас предсказуем до конца?
— Да… Кстати, ты не сказал Жиро, что хранителей возглавляет Клинор. С какой целью мы это скрываем?
— Только с той, что у нас нет убедительных доказательств. Кто всерьез в это поверит? По-крайней мере, сразу? В то, что он действует самостоятельно уже несколько лет? «Парню» ведь не больше двадцати. Для того чтобы поверить, по крайней мере, нужно время.
— Угу, пожалуй…
— Но он один из первых в списке подозреваемых, как человек, который очень много знает, в том числе, точно знает, кто возглавляет хранителей.
— Ага… Хорошо, теперь буду знать, в каком статусе его можно упоминать.
— Странно, что мы не поняли раньше, кто он такой.
— Но как? Если мы ничего не помнили.
Он подавил вздох.
— Это вам почти нечего было вспомнить, глядя на него. Но я когда-то видел его таким. Просто я не обращал на него внимания. — В каком-то смысле — оборотная сторона заблуждений Клинора насчет того, кто он сам?
Мы немного помолчали.
— Значит, правда? Генетическая копия?
— Да. Это логично. Его отрава на него самого не действует. И он — это он — в наиболее полной мере, насколько можно представить. Идеальный вариант, чтобы прожить целиком еще одну, новую жизнь.