— Бросьте! Это всего лишь шутка. Чтобы не заснуть в темноте.
— Шутка? Что же веселого в вашем страхе? — поинтересовался он кротко, и я с трудом подавил желание свернуть ему шею. — Только вера, спокойная и безмятежная, лишает нас страха.
— Разве что вера в крепкую сталь и неподмокший порох! — проворчал я уязвленно.
— Человек никогда не бывает избавлен от страха, — продолжал он после довольно-таки затянувшегося молчания, прерывающегося лишь перестуком копыт, конским фырканьем, душераздирающим скрипом ветвей, шумным хрустом веток по сторонам от дороги, тявканьем лисы или визгом какого-то мелкого зверька, угодившего кому-то в зубы. — Особенно, лишенный веры. Вам не кажется, что это очень печально?
— Очень печально, что на это, как правило, имеются причины, — ответил я недовольно. — Прекраснодушие — это чудесно, но чаще всего оно проистекает из обычной глупости.
Клинор тихо рассмеялся.
— Для вас обычен мир, в котором существует опасность. В котором все не доверяют друг другу и угрожают.
— Неужели вам знаком другой? Если да, то определенно это дивное царство обретается не на грешной земле.
— Верно, — вздохнул Клинор, подняв голову и взглянув на небо — над краешком сплетенных в черное кружево ветвей поднималась луна — лишь начавшая идти на убыль. Она посеребрила дорогу и ветви, залила все мерцающим молоком. Клинор подставил ее свету лицо, мечтательно, будто умываясь в призрачном светлом потоке и улыбнулся, зажмурившись, но когда он открыл глаза, они показались темными и жесткими, а в усмешке притаилось какое-то неприятное злорадство. — Это и есть истинное и верное Царство Небесное. Но скоро оно, наконец, настанет. На земле.
Он сказал это так твердо и уверенно, будто говорил о каком-то решенном и обычном деле.
— Когда-нибудь, несомненно.
Он даже не заметил иронии.
— Весь наш мир одержим дьяволом, — сказал он совершенно серьезно, чем чуть не насмешил меня. И кто тут говорит о нечисти? — Вы когда-нибудь задумывались об этом? Только подумайте, с начала и до конца история человечества — это история войн и братоубийства.
— Да. Что ж тут теперь поделаешь? — В его словах был странный оттенок, который я никак не мог распознать и определить. Слова были привычными и знакомыми, и в то же время, в них чудилось что-то чуждое, и только потому я не разозлился окончательно на эти банальности. — Полагаю, историю о Каине и Авеле вы знаете лучше меня. С начала времен и далее — навеки.
Он покачал головой.
— Все это можно исправить. — Ну разумеется, прекраснодушный недоумок…
Я и не подумал скрывать смешок.
— Знаете, что причиной всему злу, что есть в людях? — спросил он по-прежнему смертельно серьезно.
— И что же?
— Запретный плод. То, что зовут первородным грехом, и то, что не выполоть простым крещением. Плод познания добра и зла.
— Да неужели! Трудновато будет вернуть его опять на дерево. Слишком давно его съели.
— Глупости, — чопорно ответствовал Клинор. — Его можно вернуть иначе. Не спорю, это иносказание, но взяв однажды на себя право судить о добре и зле, всяк вершит этот суд как знает, скорый и неправый.
— Ушам своим не верю! Наконец вы говорите что-то здравое, Клинор. А как, по-вашему, не было ли главной бедой, что люди отведали всего лишь недозревший плод? Оттого и судят «скоро и неправо» обо всем, за что бы ни взялись? Им только кажется, что они что-то знают о добре и зле. А на самом деле — ничегошеньки!
— Верно. Они просто не умеют судить правильно. Но и это можно исправить, — заметил он с улыбкой.
— Да, и каким же образом?
— Людям следует избавиться от этого плода, — заявил он, будто это было обычнейшим делом. — Однажды они перестанут судить о добре и зле. Будут жить бесхитростно, веря друг другу, без сомнений, без страданий, полные веры, счастливые. Просто перестав судить обо всем кто во что горазд.
— Просто? По-вашему это, выходит, просто?
— Да, перестав. По крайней мере, так, как сейчас.
— Сперва этот мир начнет напоминать Эдем.
— Одно последует за другим, — произнес он терпеливо.
— И никак иначе. Но что — за чем?
— Дело в том, что творение еще не завершено…
— А вот это — пожалуй…
— И все однажды изменится, в нужное время, в нужном месте, нужным образом. Однажды мы вернемся к истокам. Второе пришествие принесет свет грядущего в прошлое, ближе к началу времен, мир станет чистым прежде, чем осквернится окончательно, а проклятые времена буду стерты, словно их никогда и не было!..