— Да что ты там копаешься? — раздраженно пробормотал Огюст. — Выломай этот замок и дело с концом!
Рауль со щелчком извлек отмычку и отступил.
— Давай. Выдирание замков — это по твоей части…
— Не получилось? — удивленно спросил Готье.
Рауль неопределенно пожал плечами. Огюст пренебрежительно фыркнул, схватился за безобразного вида бронзовую ручку, рванул, и с приглушенным воплем ударился в стену, когда створка подалась без малейшего сопротивления.
— Да она была открыта!..
Рауль поднял отмычку.
— Просто я только что ее открыл.
— Мальчишки… — проворчала Диана.
— Отлично, — сказал отец, выпустив из рук большую серую кошку и подняв стоявший наготове на земле фонарь, направил широкий луч в открывшийся проем. — Заходим, осматриваем все, без надобности ничего не трогаем, не это главное — ищем ходы, не ведущие к обычным выходам.
Сперва мы поднялись по лестнице, осмотреть верхние этажи и чердак, на случай, если здесь кто-нибудь вдруг находился. Там все было пусто, если не считать разбросанных мешков и того, что вполне могло служить походными постелями. По крайней мере иногда люди здесь останавливались и жили. Но раз никого здесь теперь не было, мы снова спустились, осмотрели обычное святилище, мало чем отличающееся от такого же, какое мы впервые увидели неделю назад при довольно схожих обстоятельствах. В воздухе стоял въевшийся во все сладковатый запах.
— Напоминает больницу, — сказала Изабелла, оглядывая голые стены «святилища». — Слишком все вылизано. До ненормальности.
— Ненормальности у Линна хоть отбавляй, — согласилась Диана.
Первый этаж со святилищем располагался в полуподвальном помещении, утопленном в землю. Но наверняка тут должен быть и настоящий подвал.
— Как ты? — мягко спросил я Жанну, видя, что она вся дрожит. — Тебе холодно?
Она помотала головой и двинулась прямо к маленькой ризнице за алтарем, где висели на крючках серебристо-белые балахоны, стоял сундук, набитый пахучими свечами и неизменный большой сосуд с изображением на нем ветви оливы. И так как я впервые увидел это изображение после того как узнал о Клиноре, оно задело меня только сейчас — это была часть его герба — со скрещенными пальмовой и оливковой ветвями. Но Жанна не обратила на них внимания, она подошла к стене в глубине ризницы, затянутой грубой тканью, и остановилась перед ней. Медленно подняла руку, будто больше всего ей хотелось ее отдернуть, и потянулась к стене.
— Интересно, — пробормотал подошедший сзади Готье и бросил на меня выразительный взгляд.
— Жанна, — позвал я и, осторожно взяв ее за руку, отвел в сторону. От прикосновения она вздрогнула, будто очнувшись, и казалось с облегчением, вздохнула.
Готье отдернул ткань — она оказалась натянутой вверху на чем-то вроде струны, как обычная занавесь.
— Дверь, — буркнул он удовлетворенно.
Приблизившийся Огюст навел луч фонаря на металлическую дверь, снабженную двумя массивными поворачивающимися ключами-засовами.
— Вход в катакомбы? — спросил он дрожащим от нетерпения голосом.
— Возможно, — с сомнением пропыхтел Готье. — Пока все просто…
Он схватился за верхний ключ и попытался его повернуть. Ключ не поддался. Некоторое время он пыхтел, сражаясь с засовом, потом отступил. Попробовал нижний — с тем же результатом.
— Что-то там их держит…
— Ну-ка, — сказал Огюст, ставя фонарь на пол, и тоже шагнул к двери. Вцепился в верхний ключ обеими руками и почти повис. Метал глухо заскрежетал, постанывая, но ключ поворачиваться не желал, болтаясь лишь в пределах нескольких градусов.
— Заблокировано, — заключил Готье уверенно. — Изнутри.
— Я бы так не сделала, — усомнилась Изабелла. — Тут должен быть какой-то секрет.
Я готов был согласиться с Изабеллой. Ведь если бы кому-то понадобилось срочно убраться отсюда, он должен был открыть дверь с этой стороны. Хотя, конечно, зачем держать дверь открытой, если внутри, предположительно, никого нет и этот выход заперт как обычные входные двери в доме — кто ушел этим путем, тот ее и запер, но…
Фонарь стоял на полу с поднятой шторкой и светил в самый низ двери. И там, у самого пола со стороны петель торчал маленький кривой гвоздик. Гвоздик? В металлической двери? зачем бы это? А может, какой-то предохранитель?
Я шагнул поближе, нагнулся, подцепил крохотный загнутый стерженек пальцем и потянул. Он мягко поддался, вылез на полсантиметра наружу и застрял, за что-то зацепившись. Да нет, чепуха, скорее всего…
— Ну, можно, конечно, попробовать теперь… — начал я выпрямившись, но мои слова заглушил скрежет. Я отскочил и попробовал вытолкнуть Жанну и Изабеллу из ризницы. Черт его знает, что за механизм я запустил, возможно, ловушку, возможно, бомбу…