Лигоньяж, подскочив, так и взвился с воздух. Раздался знакомый скрежет скользящего из ножен клинка. Ранталь и д’Авер инстинктивно пригнулись и зажмурились, когда шпага Лигоньяжа, свистнув, рассекла воздух над ними, прежде чем застыть, с подрагивающим острием у моего горла.
— Я это предвидел, — заметил я. — Успокойтесь, Лигоньяж, я на вас не в обиде. Вы и впрямь не поняли меня превратно.
Брови Лигоньяжа, выгнувшись двумя крутыми арками, поползли вверх, изумленно, возмущенно и растерянно.
— Да как вы только можете?.. — только и выдавил он.
— А почему бы нет? — отозвался я мрачновато. — Мы же, паписты, все сволочи, нам так положено, даже если мы не деремся в кольчугах. Или вас не радует, что вы правы?
Лигоньяж проглотил упоминание о кольчуге, только рапира его чуть дрогнула. Нет, все-таки не «хранитель», тот бы не дрогнул. А этот явно даже попунцовел.
— Вы шпионили за нами, и у вас достает наглости спокойно в этом признаваться?!.. — просипел гасконец.
— Совершенно верно, — я двумя пальцами отвел зависшее рядом острие в строну и прошел вглубь палатки.
— О Боже… — бесконечно устало пробормотал Ранталь. — Обязательно вам обоим надо?!..
— Нет, нет, не надо, — успокаивающе отмахнулся я, и без приглашения уселся на чью-то походную кровать. — Знаете, Лигоньяж, услышав кое-что, я подумал, что в своих намерениях вы искренни.
— Что? — все то же возмущение и изумление.
— Вы любите мадемуазель Жанну и искренне желаете ей добра, вы хотите ее защитить.
Гасконец сдвинул брови и приоткрыл рот — его челюсть отвисла.
— И что же?
— А то, что во многом вы правы. Я представляю для нее опасность.
Д’Авер принялся безмолвно подпрыгивать и взмахивать руками.
— Шарди, да вы что, белены объелись?!.. — не сдержавшись, вымолвил Ранталь. — Теперь вы оба несете черт знает что!..
— Нет, нет, сперва выслушайте. Нас действительно угораздило вмешаться в не самое лучшее дело на земле. Не то, чтобы мы считали его неправильным, нет. Но это очень опасно для всех, кто может оказаться рядом.
— И именно поэтому вы столько дней не выпускали нас из собственного дома? — язвительно вставил Лигоньяж.
— Нет, тогда просто приходилось выбирать из двух зол меньшее.
— А откуда вы знаете, что оно было меньшим? Только не говорите про Жанну! Я знаю, что вы вовсе не следовали всем ее советам. — В голосе Лигоньяжа прозвучала неожиданно какая-то почти детская обида.
— Знаю, — сказал я, — вы тоже не всем ее советам верите. Не хотите им верить и думаете, что ей опасно в них верить самой. И только поэтому хотели столкнуть меня с Дизаком, разумеется, чтобы избавиться от него, а не от меня. Сперва, по крайней мере.
Лигоньяж судорожно сглотнул и отвел взгляд.
— Вы всерьез верили, что я справлюсь, и досадовали на женские капризы и на то, что из-за них мы без толку топчемся и тянем время. А потом все может кончиться гораздо хуже, окончательно запутаться, или даже он что-нибудь предпримет…
— Да… э… — невольно подхватил Лигоньяж и снова насупился. Правда, невольно подхватывал и «проговаривался» он уже по разным поводам, и с разными значениями. Возможно, его просто каждый раз увлекало развитие мысли.
— Но к тому времени все уже запуталось, причем так, что Дизак уже не казался мне такой уж серьезной опасностью.
— Как это?..
— Так, что какое-то время я понятия не имел, что он связан с заговором.
— Каким заговором? — Опять двадцать пять…
— Сидя у нас дома, вы лично никогда не сталкивались с живыми хранителями и не разговаривали с ними. Вот и не верите в них всерьез. А хотите посмотреть на одного?
— На кого?
— На то, во что превращается человек, если попадет в руки к их предводителю.
Все трое начали нервно переглядываться.
— Честно говоря… — начал Ранталь, Лигоньяж шумно выдохнул, д’Авер помотал головой. — Мы же их все-таки видели, — продолжил Ранталь. — И не только в окно. Вы же помните, когда завязался бой, все мы к нему присоединились. Только это было так странно…
Он помолчал.
— Как страшный сон? — переспросил я. — Да еще ночью?
Все кивнули.
— И с тех пор вы пытаетесь отделаться от этого ощущения, говоря себе, что такого просто не могло быть?
Еще одна согласная молчаливая пауза.
— А теперь, снова ночью — это уже не кажется вам таким уж маловероятным?
Лигоньяж медленно кивнул.
— Не кажется. — И закашлялся, чтобы прочистить горло. — Не кажется…
— Ну что ж, тогда если надумаете, сможете посмотреть на него завтра, при свете дня. Он не совсем таков как те, кого вы видели, увидеть, что они бывают другими, вам тоже не помешает.