– Это мы устроим, – сказала медсестра, на бейджике которой значилось «Энн Кеннеди», и посмотрела на меня. – А какая у тебя собака?
– Ветеринар говорит, помесь лабрадора, – ответил я, задумавшись, что расскажу совершенно незнакомым детям о Скелете.
– Уверена, она тебя обожает, – сказала медсестра. Миссис Доусон, облокотившись на стойку регистрации, заявила:
– Эта собака чуть не погибла, спасая его и его друзей от Сатаны, пантеры из песчаных дюн.
– Так это был ты? – воскликнула Энн Кеннеди, к большому моему удивлению. – Мы столько говорили о том, как вам, ребятам, повезло, что вы не оказались в итоге в нашей больнице.
Меня смутило то, что о нашем приключении стало известно уже в Уортоне, городе в шести милях от Дентона. Как медсестра Энн Кеннеди могла об этом узнать? Потом до меня дошло: отец Роджера работал же здесь рентгенологом. Наверняка он и разнес слух.
– Ну, пойдем, – сестра Кеннеди протянула мне тканевую маску, какие надевают хирурги.
– Зачем мне это? Мы же не идем на операцию, правда? – спросил я, понимая, что с таким я бы точно не справился. От одной мысли о том, что мне предстоит увидеть разрезанное тело, мой живот скрутило еще сильнее. Медсестра Кеннеди рассмеялась, ее примеру последовала и миссис Доусон.
– Нет, милый. Просто у нескольких детей здесь такие болезни, что им никак нельзя подвергаться воздействию микробов, ведь от этого им станет намного хуже. Поэтому мы всегда надеваем маски и халаты, заходя к ним, – она указала на коридор. – В нише увидишь раковину, где тебе надо будет как следует вымыть руки с жидким мылом из зеленой бутылки. Ототри их до локтей, намыливай целую минуту, прежде чем смыть, хорошенько вытри полотенцем с вешалки, а потом приходи сюда. – Когда я уже направлялся к нише, она добавила: – Воду включи горячую.
Я сделал все, как велела медсестра. Когда вновь вернулся к посту, она выдала мне халат, который я накинул поверх одежды. Она уже была в халате и маске. Миссис Доусон сидела за стойкой регистрации.
Я уже тогда начал осознавать, как мне повезло по сравнению с детьми, которые здесь лежат. Я даже не знал, что такие болезни существуют, тем более у детей.
– Энн рассказала мне о мальчике где-то твоего возраста. Он лежит в палате прямо по коридору. У него рак. А в двух палатах от него – девочка, у которой плохо работает иммунная система.
Рак? Я думал, что раком болеют только взрослые. Мне казалось, это связано с многолетним употреблением сигарет, так что детям такая болезнь не страшна. Но сейчас мы шли к мальчику, больному раком. Когда я вошел в палату, мне вновь захотелось убежать.
Я в жизни не видел таких бледных людей, как этот мальчик. И он был лысым. У него не было даже бровей. Он играл с деревянной доской с колышками. Увидев нас, он улыбнулся.
– Тоби, – произнесла медсестра, – это Джек. Он хочет с тобой познакомиться.
– Привет, – сказал Тоби. Его глаза ввалились вглубь, под ними набухли черные круги. Он весил, наверное, фунтов пятьдесят, не больше.
– Привет, – ответил я и замолчал, не зная, что сказать дальше.
– Тоби десять лет, – сказала Энн Кеннеди.
Я смотрел на Тоби как на научный проект, с которым что-то пошло не так. Я думал, доживет ли он до моего возраста, и сомневался. Мне очень хотелось расплакаться или повернуться и убежать, но я не сделал ни того, ни другого.
– Ты слышал о мальчиках, которых собака спасла от пантеры? – спросила медсестра Кеннеди и потрепала Тоби по плечу так нежно, что он, может быть, даже этого не почувствовал. Тоби кивнул.
– Да, я как-то слышал, когда вы об этом говорили.
– Джек – хозяин этой собаки.
Тоби посмотрел на меня и широко улыбнулся. Его темные глаза заблестели. Казалось, они вот-вот вылезут из орбит, таким впалым было его лицо.
– Правда? – спросил он так, будто я был знаменитостью. Я улыбнулся ему в ответ.
– Да. Он дрался с пантерой и спас всем нам жизнь. Я две мили тащил его на руках к ветеринару.
– Ого, круто! – воскликнул Тоби. – А мне не разрешают завести собаку из-за рака.
Я не понял, как связаны собака и рак, но сделал вид, что понял. Было видно – ему тоже хотелось бы, чтобы у него был пес.
– Знаешь, как в это играть? – спросил он, протягивая мне дощечку. Это была игра вроде шашек: одна ячейка была пустой, и, перепрыгивая через колышек, надо было его вынуть. Побеждал тот, у кого оставался только один.
– Конечно, – ответил я и взял дощечку. В итоге у меня осталось три колышка, и я не мог двинуться дальше. – Теперь ты давай.
Спустя несколько минут игры и разговора я понял, что мы остались одни. Медсестра ушла. Впрочем, я слышал, что она за дверью разговаривает с миссис Доусон. Я рассказал Тоби о Скелете и Сатане. Мне хотелось спросить его, будет ли он жить, но я понимал, что это было бы очень грубо. Наконец я извинился и сказал: