Я в жизни не видел ее такой злой.
– Не смей говорить, что виноват ты! – крикнула она. Ее лицо перекосилось от ярости, глаза гневно сверкали.
– Но Хэнк отправится за решетку! И никто мне не поверит, когда я скажу, что ничего не было!
– Потому что люди предпочитают думать о других как можно хуже. Им кажется, что так они лучше остальных. Я это видела тысячу раз. Полагаю, такова человеческая природа. Ни на секунду не смей думать, что виноват ты. Я тебе верю, и клянусь, я не единственная.
– Мне не верит даже родной отец! Это несправедливо!
– Да, Джек, – сразу согласилась она, и ее голос внезапно стал спокойнее, – действительно несправедливо. Но в ближайшее время мы постараемся сделать все возможное, чтобы тебе поверили.
Я посмотрел на нее полными слез глазами и увидел, что ее глаза тоже блестят от слез. Я обнял ее, и она прижимала меня к себе, пока я плакал, гладила по голове и тихонько успокаивала. Мне подумалось, что именно так ведут себя мамы, которым не наплевать на детей.
Придя наконец в себя, я вновь сел на стул, вытер лицо рукавом и сказал:
– Простите. Не хотел портить вам первый день дома.
Она приподняла мой подбородок, посмотрела мне в глаза и объяснила:
– Джек, ты ни в чем этом не виноват. Ты должен себя простить, даже если тебе не за что на себя злиться. Мы должны помочь Хэнку, а не сидеть тут и распускать нюни.
Я не хотел с ней спорить, поэтому пожал плечами и спросил:
– И что же нам делать?
– Придумать план, чтобы люди тебе поверили.
– Как?
– Пока не знаю, но мы его придумаем.
У меня оставалось много работы в саду и во дворе, так что нужно было поскорее начать.
– Надо косить газон, а потом кое-что прополоть, – сказал я.
Она как-то странно посмотрела на меня, будто у нее были новости еще хуже.
– Джек… с этим, пожалуй, лучше повременить.
– Почему?
– Ну… – начала она, и я мысленно приготовился к худшему. Я понятия не имел, к чему именно, но чувствовал, что она не хочет об этом говорить, и значит, ничего радостного не сообщит. Глубоко вздохнув, она пробормотала:
– Джек, мне нужно кое-что тебе сказать.
– Ну? – У меня упало сердце. Я внезапно понял, что меня уволили. Я не знал почему, но это было как удар в живот.
– Я больше не могу давать тебе работу.
– Почему?
Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
– Потому что у меня нет денег.
– Что случилось? – с ужасом спросил я, подумав, что ее ограбили, обманом вытрясли из нее деньги или еще что-нибудь.
– Если честно… ну… это не я тебе платила.
– А кто же? – сказал я, хотя знал ответ до того, как она произнесла имя.
– Хэнк.
Я предчувствовал этот ответ, но нельзя сказать, что я его понял.
– Хэнк? – тупо повторил я. – Как? Почему?
– За день до того, как ты впервые ко мне пришел, я наткнулась на Хэнка в «Кирби», как мы тебе и сказали. Но когда Хэнк предложил мне тебя нанять, я ответила, что у меня нет таких денег. Он платил тебе пять долларов в день, а я могла в лучшем случае только один или два. У меня фиксированный доход, и его едва хватает на жизнь.
– Ой, – прошептал я, не зная, что еще сказать.
– Помнишь, я говорила, что много лет не видела сестру? Потому что я не могла позволить себе поездку. Потом она вернула мне деньги, которые я потратила на дорогу. Из своего кармана я заплатила тебе единственный раз – когда дала тебе тот лишний доллар. Если честно, я разорена.
Я по-прежнему не знал, что ответить.
– Хэнк знал, что ты не примешь милостыни, а Скелета спасать надо, – продолжала она, – поэтому раз в неделю давал мне деньги, чтобы я отдавала их тебе. Каждый вечер субботы мы встречались в «Кирби», и я получала от него двадцать пять долларов пятидолларовыми купюрами.
Я пытался осознать все, что она мне сказала, но это было не легче, чем если бы она призналась, что луна сделана из сыра. Я понимал, почему Хэнк так поступил, но решил не думать об этом, поскольку мысли на эту тему были слишком тесно связаны с причинами, по которым я считал себя жалким.
Миссис Доусон опустила глаза, будто стыдясь, что больше не может позволить себе помощника. Я подумал – ну и ладно, все равно через несколько недель начнется учеба и я в любом случае не смогу здесь работать, да к тому же осенью никто не занимается садом и огородом, даже во Флориде. И успокоился на этом.
– Учитывая ситуацию Хэнка и расходы на адвокатов, не думаю, что будет правильно брать у него деньги, чтобы платить за твою работу, пусть даже это всего пять долларов.
Я поднялся и сказал:
– Спасибо, миссис Доусон. Я очень ценю ваш поступок. Мне в любом случае скоро в школу, и к тому же я нашел другую работу, в офисе Морланда.