– Да. Вы видели задницу обвиняемого?
– Ну да, видел, – сказал Томми таким голосом, который явно показывал его полную уверенность в себе.
– Вы заметили что-нибудь необычное?
Томми пожал плечами.
– Ну, я не особо рассматривал. Ну в смысле, это ведь был мужчина.
По залу вновь прокатился смех. Томми заерзал на стуле и покраснел – очевидно, такие вопросы его смущали. Судья стукнул молотком, и все притихли.
Мистер Шелтон, тоже посмеявшийся над комментариями, сказал:
– Я понимаю, но, видите ли, у обвиняемого довольно примечательные ягодицы – как вы выразились, задница. Находясь всего в пятидесяти футах, вы должны были это заметить. Вы заметили?
Я смотрел на мистера Метца и видел, как он мучительно пытается понять, к чему все это. Казалось, он готов был возражать, но не мог найти уважительной причины. Он что-то прошептал помощнику, но тот лишь пожал плечами.
Томми наконец принял решение и ответил:
– Нет, я ничего не заметил. Как я уже сказал, я не разглядываю мужские задницы.
На этот раз никто не засмеялся. В зале повисло напряженное молчание.
– Однако вы заметили, что обвиняемый был полностью обнажен и вы видели его ягодицы. Или вы хотите изменить свои показания о том, что он был обнажен?
– Нет, был, – настаивал Томми. Я не знал, какую ловушку ему готовят, но видел – она уже его поджидает. Томми, каким бы он ни был туповатым, явно чувствовал то же самое.
– Итак, вы ясно видели его, так сказать, задницу, но ничего не заметили?
– Возражение! – воскликнул мистер Метц, которому не терпелось сменить эту тему.
– Нам нужен лишь один ответ.
– Возражение отклоняется. Продолжайте, – сказал судья мистеру Шелтону.
– Обвиняемый, Генри Питтман, во время Второй мировой войны служил в пехоте. Он получил несколько серьезных ранений в так называемую задницу, когда воевал за нашу страну.
– Возражение, ваша честь! Адвокат дает показания! – возмутился мистер Метц.
– Ваша честь, мы лишь сейчас узнали, что свидетель видел обвиняемого обнаженным, однако упустил из вида этот факт. Мы будем рады в перерыве на обед предоставить вам фотографии, или же обвиняемый предъявит присяжным вещественное доказательство.
– Не нужно сарказма, Чак. В перерыве покажете фотографии, – сказал судья Франклин. Мистер Шелтон повернулся к Томми.
– Итак, если вы видели зад обвиняемого, то как же вы могли не заметить того факта, что его левая ягодица полностью отсутствует?
Покраснев, Томми прорычал:
– Не знаю! Может, за деревьями не разглядел. Не помню. Но оба были голые.
Я посмотрел на присяжных, и по меньшей мере у нескольких был такой вид, будто они в этом сомневаются.
– Если видеть вам мешали деревья, то как же вы могли заметить, что обвиняемый склонил Джека к оральному сексу?
– Я видел! – огрызнулся Томми. – Мы видели! Спросите хоть у Карла! Он был со мной!
– Я намерен его допросить, – ответил мистер Шелтон. Глядя на судью, он сказал: – Мы закончили допрашивать свидетеля, ваша честь, но могу ли я попросить, чтобы ему не разрешили видеться со своим другом Карлом Хиксом до того, как мистер Хикс даст показания? Полагаю, это последний свидетель обвинения.
Судья Франклин сказал, что нужно сделать перерыв на обед и к тому же дать мистеру Шелтону возможность предъявить фотографии. Мистер Шелтон попросил изолировать Карла Хикса, чтобы никто не мог поговорить с ним до того, как он будет вызван для дачи показаний, и даже предложил купить ему обед. Когда судья удовлетворил его просьбу, заявив, что суд может позволить себе оплатить обед Карла, мистер Метц поднялся и сказал:
– В этом нет необходимости, ваша честь. Мы не планируем приглашать мистера Хикса для дачи показаний.
После этих его слов и объявления перерыва в зале суда воцарилась ошеломленная тишина. Все поднялись, присяжные вышли, судья удалился в кабинет. Вид у мистера Метца был совершенно измотанный, и я мог его понять. Ситуация с Томми разрушила все.
22
Мне наконец разрешили пообедать с Хэнком и Шелтонами, и мы отправились в ресторан «Прибрежный». Я никогда там не был, не то что не ел. Озадаченно разглядывая цены, я пытался найти самое дешевое блюдо и в конце концов пришел к выводу, что для меня здесь все слишком дорого.
– Что ты хочешь, Джек? – спросила миссис Шелтон.
– Думаю, возьму бутерброд с сыром, – скромно ответил я. Она улыбнулась и сказала:
– Выбирай что нравится, Джек. Мы платим.
Мне так нравилась ее улыбка. Самая искренняя улыбка, которую я видел. Все лицо миссис Шелтон светилось, и тот, кому она так улыбалась, чувствовал себя самым значимым человеком в мире.