– Мы готовы ограничить наши вопросы только тем, что внес в протокол сам мистер Метц, – объяснил мистер Шелтон. – Доктор Косгроув – автор того самого учебника, который цитировал мистер Метц. Мы лишь хотим узнать его собственное мнение, а не интерпретацию мистера Метца.
Судья Франклин посмотрел на мистера Метца и сказал:
– Вы сами решили использовать этот учебник в качестве доказательства, Джош. Защита имеет право исследовать утверждения, для обоснования которых вы на него ссылались. Возражение отклонено. Продолжайте.
Миссис Шелтон спросила:
– Доктор Косгроув, вы знаете о показаниях, для подтверждения которых был процитирован ваш учебник?
– Да.
– В нем вы пишете, что ребенок, подвергшийся насилию, с большей вероятностью станет насильником во взрослом возрасте. Скажите, согласно вашей практике, сколько из таких детей в самом деле вырастают насильниками?
– Может быть, треть из них.
– Следовательно, двое из трех таких детей насильниками не становятся?
– Верно.
– Что, по вашему мнению, является наиболее вероятной причиной этого?
– Людям, к насилию не склонным, отвратительна мысль причинить боль ребенку. Если они сами были жертвами, они тем более понимают, насколько жестоко так поступать. В большинстве случаев именно это и происходит. На тех, кто становится насильниками, как правило, действуют другие факторы, например, отсутствие поддержки, помогающей им справиться.
Миссис Шелтон посмотрела на присяжных, и я понял, что она им улыбается.
– Доктор Косгроув, в своем учебнике вы также пишете, что дети, пережившие насилие, могут лгать, будто ему не подвергались. В каких случаях это происходит?
– Согласно моему опыту, в большинстве случаев дети признаются, что подвергались насилию. Если они лгут, то обычно потому, что опасаются последствий. Семьдесят процентов таких жертв составляют дети, на которых давили.
– В книге говорится следующее: «Примечательно, что жертвы иногда могут отрицать, что являются таковыми. Это происходит по причине того, что признание приводит к неуверенности в себе и чувству эмоциональной неадекватности. Они опасаются, что их признание отразится на дальнейшем представлении о них, и они станут пожизненными жертвами манипуляций со стороны других». Если я предположу, что подобное имеет место быть примерно в тридцати процентах случаев, это будет верно?
– Да, совершенно верно.
Миссис Шелтон повернулась к мистеру Метцу.
– Ваши вопросы свидетелю, мистер Метц.
Она вновь явно улыбнулась присяжным, потому что и они улыбались ей. Несмотря на все слова мистера Шелтона, убеждавшие не обнадеживаться раньше времени, я подумал, что это хороший знак. Мистеру Метцу они, насколько я мог заметить, не улыбались.
Мистер Метц поднялся на трибуну и спросил:
– Доктор Косгроув, возможно ли, что обвиняемый входит в число тех составляющих одну треть несчастных детей, которые выросли насильниками?
– Да.
– Возможно ли также, что жертва, Джек Тернер, входит в те тридцать процентов, что не признают себя жертвами?
– Да, и это возможно.
– Спасибо, – сказал мистер Метц. – Мы закончили допрашивать доктора Косгроува, ваша честь.
– Свидетель свободен, – заявил судья Франклин, доктор Косгроув сошел с трибуны и вышел из зала. Судья посмотрел на наш стол.
– Вызывайте следующего свидетеля.
Мистер Шелтон встал, прокашлялся и сказал:
– Приглашается свидетель в пользу защиты Джек Тернер.
Зал сразу же затих при звуке моего имени, а я покраснел, хотя мне не терпелось скорее все рассказать. Вставая со стула, я чувствовал, что все взгляды обращены на меня. Я прошел к месту свидетеля и сел. Еще за несколько недель до начала судебного разбирательства судья и присяжные пришли к выводу, что я понимаю разницу между правдой и ложью, так что могу давать показания.
– Назови, пожалуйста, свое полное имя и адрес для протокола, – попросил мистер Шелтон.
– Джонатан Джордж Тернер, Дентон, Дрифтвуд-Роуд, 128.
– Прежде чем мы перейдем к другим вопросам, не мог бы ты объяснить, почему украл колбасу?
– Я хотел есть. Мама и папа в пятницу ушли на вечеринку и ничего мне не оставили. В воскресенье я решил украсть колбасу. Сначала хотел горчицу и хлеб, но испугался, что меня поймают. Хотя меня и так поймали. Теперь родители смотрят, есть ли у меня еда, прежде чем надолго уйти из дома.
– Ты так говоришь, будто они часто надолго уходят.
– Да нет, не особо. С тех пор всего только несколько раз.
– И надолго?
– Ну так, на пару дней.
К этим вопросам меня не готовили, и я не понимал, почему мистер Шелтон теперь решил их задать. Мне хотелось скорее рассказать, что Хэнк ни в чем не виноват. Как это было связано с моими родителями?