То есть, даже побывав в Лондоне, мои девушки не могли поверить, что в пабе за расистское заявление легко получить в морду, причем не от негра, а от ирландца или португальца.
А пятнами я покрылся оттого, что одногруппницы открыто выразили шовинизм при француженке Мари, априори записав ее в союзницы, – не ведая, что хуже оскорбления для Мари быть не могло.
Впрочем, пишу я это все не для того, чтобы кого-то перевоспитать. Нетерпимость любая – социальная, национальная, сексуальная, религиозная – вообще корчуется с тяжестью векового пня. Бороться с чувством нелюбви – к цыганам ли, к мусульманам ли, к богатым ли – это примерно как бороться с любовью.
Однако за проявлениями чувств следить следует по той же причине, по какой мы ежедневно чистим зубы. Если ты занимаешься публичным бизнесом, то обязан предоставлять равные услуги всем, кто готов твой продукт покупать: даже если весь твой бизнес – это квартира на съем. И отказывать клиентам нельзя, или уж, в крайнем случае, под благовидным, а не дискриминационным предлогом. И по телевизору нельзя долдонить о «розыске преступника кавказской национальности» и даже о «подозреваемом с кавказской внешностью», потому что «кавказская национальность» у нас давно полный синоним «нерусской внешности», каковой обладает, например, президент Франции Саркози. Иначе, по справедливости, в каждом сообщении о мздоимце-чиновнике и садисте-менте надо прибавлять, что они «русской национальности».
Да, во всем, что касается межнациональных отношений в быту – там, где трется и нагревается – я за лицемерие. За вымученную улыбку гостеприимства вместо искренне хамского «понаехали тут!». За сознательную ложь. Потому что все это суммарно понижает накал страстей, а разница в несколько градусов бывает существенна, когда речь идет о пожароопасности.
Я, конечно, забочусь о себе как о клиенте: европейская неискренность, например, заставляет европейцев мне улыбаться, даже когда они внутри себя не любят русских (да тех русских, что летают кичливо-чванливыми стаями, любить и впрямь не за что).
Но с другой стороны, я забочусь и о бизнесе.
Известно, что поднять настроение можно, заставив себя улыбаться. Да, эта улыбка неискренна – но фишка в том, что настроение улучшается реально. Заставляя себя улыбаться тем, кто, быть может, нам не очень нравится, мы получаем возможность по-иному взаимодействовать с миром.
Знавал я в Питере одного человека, дудевшего во все трубы о том, что город «становится исламским и черным»: дудел-дудел, пока пенсионный возраст да безденежье не вынудили сдавать квартиру. Разные у него там постояльцы были, на всех он жаловался, пока совсем не скрутило и не пришлось сдать квартиру не просто кавказцу, но и убежденному мусульманину, потому что он единственный приплачивал за близость квартиры к мечети. И что бы вы думали? Больше ни о каких клиентах кроме как о мусульманах пенсионер-нацист и слышать не хочет. Потому что мусульманин не пьет, не курит, не водит к себе шалав и поддерживает идеальную чистоту.
Кстати, и девушки из моей французской группы проголо-совали-таки за Мохаммеда как за лучшего кандидата. Потому что стали разбираться и выяснили, что он единственный, кто имеет стаж работы водителем автобуса, да и в Канаду бежал по политическим соображениям. А у другого кандидата были в прошлом аварии, а у третьего кандидата – женщины – маленькие и часто болевшие дети, так что ее на работе пришлось бы постоянно подменять.
– Кроме того, женщине лучше вообще не доверять автобус, – завершила под общий смех обосновавшая выбор одна из моих одноклассниц.
Не смеялись только я и Мари.
Из Барселоны в Мадрид стал ходить скоростной поезд (3 часа в пути, вдвое дешевле самолета и чуть ли не 10 рейсов в день).
Тамара Трапез стала работать в Риме продюсером телепрограммы, в которой рассказывают, на какие выдающиеся концерты, выставки и прочее можно сходить за три евроцента или вовсе бесплатно.