В остальном – включая состояние политкорректности в России – все пока что без изменений.
#Голландия #Амстердам
Ночной дозор
Tags: Гостиные без занавесок на окнах. – Столицы имперские и неимперские. – Торговля, туризм, синтетическая сперма и немыслимый безопасный разврат.
Когда господь создавал мир, он отписал Голландию занудам.
Нет страны добродетельнее и аккуратнее. Здесь не вешают в гостиных шторы, подчеркивая непорочность быта: вот вадер читает газету, электрический камин горит, мудер вяжет, маленький Йост играет с котенком. Через два часа плывешь мимо этого аквариума: все так же читает, вяжет, играет, и все то же полено горит в очаге.
Подлинная, но тайная столица Нидерландов – Гаага. Чистенькая, вылизанная, Den Haag утопает в парках, скрывая дворец королевы, резиденцию правительства и посольские особняки. Здесь уютно сидеть на скамейке у озера, кормить голубей да закладывать для агента капсулу с шифровкой.
Однако столичную нагрузку Голландии держит не благовоспитанная Гаага, а портовый, торговый, порочный, веселый, обкуренный, справляющий малую нужду прямо на улицах Амстердам: мировой притон, общеевропейский отстойник.
Этот образ не сильно шаржирован. Первый музей на пути от Central Station – музей секса. В полночь в витринах района Red Lights демонстрируют себя доступные женщины. А в любой сувенирной лавчонке, помимо открыток с буколическими ветряками, деревянных башмаков и дельфтского фарфора, предлагается еще и, по-русски говоря, неназываемое.
И Амстердам не просто сдувает пылинки со своего порочного наряда – он сдувает их для того, чтобы освободить место экологически чистой грязце.
В местной газете – дискуссия о производстве экстази: спорят не о разумности производства, а о том, по какой цене продавать. В первом попавшемся кафе-шопе – компания не очень молодых, пирсингованных, крашеных блондинов, прерывающих воркование – ах, милый! – страстными поцелуями. Во втором попавшемся кафе-шопе – такие же точно блондины. Они же, впрочем, и в третьем: мужчины иного толка в Амстердаме – наверняка иностранцы.
Русский турист, привыкший если к страсти – то по Толстому, если к пороку – то по Достоевскому, теряется в догадках. Коли подлинная Голландия добродетельна до зевоты, то откуда взялся всетерпимый Амстердам? А если Амстердам – изнанка голландской души, то почему так уныло добродетельны Нидерланды?
Ответ банален.
Буржуазная революция 1566 года сыграла с Голландией странную игру, вроде «переводного» дурака. С одной стороны, она развязала руки торговле, подтолкнула промышленность и превратила патриархов торговых домов в патрициев. (Любой обитатель дома с патрицианской историей на Keizersgracht подчеркнет эту деталь, объяснив, как отличать хозяйский дом от бывшего склада: последний легко узнать по широким окнам, через которые грузился с воды или на воду товар.) Однако та же революция уничтожила аристократию с неизбежно сопутствующей ей монархической, имперской идеей.
Амстердам – самая неимперская столица Европы. Особняков нет и в помине, узкие домики экономично выстроены в линию, трамваи ходят по одной колее, пропуская встречный состав на остановках, королевский дворец отдан под универмаг, и даже выходцы из Суринама и Антильских островов напоминают не о колониальном прошлом, а о детской игре в путешествия.
Империи всегда избыточны. Это они распускают павлиний хвост искусств, пуская миру золотую пыль в глаза нерасчетливым (на первый взгляд) жестом: расчет и состоит в нерасчетливости, коль на кону – слава в веках.
Другое дело – буржуазный Амстердам. Широкие жесты смешны. Ничего подобного Champs Elyseеs, Невскому проспекту или Тверской. Яркая, но короткая Damrak вряд ли может претендовать на main street: какая же она main без мешанины ресторанов, магазинов, театров, банков, контор и праздно фланирующей публики, что составляют основу любой главной улицы?
Амстердамский житель вопроса про главную улицу вообще не понимает, интересуясь вашей конечной целью: шопинг? ужин? live-show с неприкрытой любовью на вращающейся сцене? Но в Амстердаме не едят в тех местах, где делают шопинг, и не делают шопинг там, где делают любовь.
Коли хотите услышать пульс Амстердама, отправляйтесь на Kalverstraat – узенькую, забитую туристами улочку, на которой нет ничего, кроме торговли. Башмаки, джинсы, платья в раблезианском великолепии заполняют эту улицу-ущелье, пузырятся, лезут наружу и плотно забивают нутро магазинов, зеркальные стены которых множат эффект торгового ада. Но в этом аду – душа Амстердама.
В Париже, Лондоне и Москве можно прожить год, так и не поняв, что нынче в моде. Но стоит пройти сотню метров по Kalverstraat, как ясно: ныне носят фиолетовое и коричневое (так пять лет назад носили оранжевое и зеленое, а десять – розовое и голубое).