По счастью, Лужков в суд на меня и «Огонек» не подал.
Что, впрочем, не помешало ему – как и губернатору Валентине Матвиенко в Петербурге, как и губернатору Валерию Шанцеву в Нижнем Новгороде, а вообще имя им легион – искренне, планомерно и отчасти даже вдохновенно изводить под корень старые камни, заменяя их монолитным железобетоном.
И хотя в Лужкова вот уже 4 года как в довольно свинской манере с губернаторского места прогнали, назад уже не отыграть.
#Италия #Тоскана
Другая жизнь
Tags: Dolce vita, Пининфарино, просто Фарино и москательная лавка. – Машина по цене двухкомнатной квартиры в Риме. – Как мы с женой попали на тот свет и почему там было хорошо.
Бог его знает, как они на меня вышли; пришло письмо.
В итоге все развивалось как роман (слог тому доказательством).
Неведомый герр Вальтер Лаймер предлагал провести пару дней за рулем олдтаймеров Alfa Romeo под Флоренцией. Я никогда не слышал про компанию Nostalgic с регистрацией в Мюнхене и сайтом в доменной зоне. it; я недавно провел в Тоскане неделю и не люблю повторяться в поездках (mondo longo); и не доверяю незнакомцам. Но я согласился.
На заре гламура мне довелось написать, что мужчина должен уметь сделать женщине подарок: поездку на остров, где накрыт стол на двоих. Пригласить на прогулку, спуститься к воде, там – катер… А сам я был не то что подонком, но пацаном, поскольку своей женщине такого не подарил. Vita brera, пора было исправляться.
Вторая же причина состояла в том, что герр Вальтер не требовал денег вперед.
Это если уж до конца быть честным.
Во Флоренцию от нас нет прямых рейсов, и отлично: внутри Европы лучше не летать, а ездить. Тогда ее карта – листаемый текст (сказано пошловато, но точность меня извиняет). Пять часов из Парижа в Биарриц – скоростным поездом, тогда песчано-сосновые ланды, la lande, начнут прорисовываться на подъезде к Атлантике, как в «Подростке былых времен» Мориака. Полтора часа из Рима во Флоренцию – тем же Eurostar: можно поймать момент, когда за окном нежные холмы Умбрии заменятся еще более нежными холмами Тосканы, с их вечной дымкой, fumana.
Я смотрел в окно на Тоскану и поверх fumana (или даже foschia) видел отражение жены. Сквозь такой же туман где-то здесь спускался в ад Данте (почти в моем возрасте, кстати). Я обещал жене, что у нас все будет не просто хорошо, а прекрасно.
…Я же предупреждал, что получается не отчет, а romanzo, где порой смысл заключается в сбивчивости, в воздушных проколах (нет, это – в стихах), в уходе от сюжета. И важно сказать вот что. Массовость туризма позволяет легко менять страны, но не эпохи. Колизей навечно разрушен, и нынешние его центурионы – ряженые для фотосъемки. Самый крутой исторический туризм, кстати, сегодня в России, где в подмышке Вичуги или Шуи еще живы какие-нибудь «Хозтовары» с раздельным существованием дебелой продавщицы и дебелой кассирши… Я не о том? О том. Просто итальянский неореализм, от де Сика до Феллини, разглядел в той, 50-х годов, продавщице – Лоллобриджиду. Или наоборот. И вот ты вечером сидишь в ресторане «Цветы», который придумал Володя Овчаренко, владелец галереи «Риджина», и зачарованно смотришь «Сладкую жизнь», которую показывают прямо на стене. Но все же за окном – иллюминация Тверской, снос и реставрация, питерские чекисты и интервальные фонды. Понимаете, да? Когда имитация создает настроение – это одно. Но боже упаси принять имитацию за реальность.
И я больше не буду отступать от канвы.
На вокзале во Флоренции – секунда в секунду – ждал минивэн. Мы заехали в аэропорт, забрали немецкую девушку Гудрун (она тоже ехала с нами) и рванули прочь от города с высиженным (по Бродскому) Брунеллески яйцом, образующим купол Duomo. Через час колесики чемодана катились по выложенной кирпичом дорожке Il Borgo di Vescine: это полдюжины крестьянских домов на вершине холма, превращенных в отель. Я знавал в Италии такие дико уютные гостиницы: с балками, с окном в ванной (сквозь них порой прошмыгивают любопытные ящерки), с бассейном, со старыми камнями.
– Век шестнадцатый? – спросил я жену.
– Может, и старше.
Ужинали в – как это сказать? – в том, что по-французски называется chateau, в винном хозяйстве, принадлежащем семье Paladin (ей же принадлежал и отель). В закатной мгле вокруг на километры тонули виноградники и оливковые рощи Кьянти – не надо спрашивать, что мы там пили.