И пропуск должен был действовать как минимум 10 минут, через которые обещал приехать Вальтер и на которые хватит 10 миллилитров ристретто, который в Asciano почему-то подают под именем эспрессо.
– Да! Конечно! Это нормально – сбиваться с пути! Хотя бы потому, что кофе в дороге я предусмотреть забыл! У нас впереди монастырь с потрясающими фресками! У нас обед! Но можно просто поехать, куда захочешь, хоть в Рим!
Вальтер появился ровно через 10 минут.
Когда на следующий день после привала не завелась моя новая любовь, малышка «Джулия» (с олдтаймерами всякое случается) – он через те же 10 минут привез на замену «Джульетту».
Вальтер был из северных итальянцев, наполовину немецкая кровь. Ему нравилось и удавалось сочинять день. И если обед в описанном Данте тысячелетнем замке (том, что «корона дьявола») предполагал клецки с рикоттой в пюре из тыквы с розмарином и баранину, тушенную в санджовезе с фенхелем, – то сменявший его ужин, ясное дело, таил простую домашнюю пиццу на воздухе. Пиццу, кстати, отлично готовил находящийся в найме у Лючии Сергей – бывший ракетчик из Белоруссии, рассказывавший нам, что поздней осенью отель закрывают, потому что дорогу в горах заносит снегом; и что у него здесь есть друг-почтальон; и что они с женой абсолютно, неправдоподобно счастливы, то есть именно здесь, в Кьянти, они начали действительно счастливо жить.
Он же рассказал историю, как какая-то из русских дам, приехав к ним и зайдя в дом, выбежала с криком «Мусик, нам вместо пяти звезд подсунули крестьянскую хибару!».
– Но это был исключительный случай, – добавил Сергей.
Мусиков, правда, так и не переубедили, они уехали, – да и слава мадонне.
Если ты попал по своему пропуску в другую жизнь, можно не спешить. Однажды мы запарковались у церкви, где шло венчание, и дети, сопровождавшие жениха и невесту, просили разрешения сфотографироваться у нашей машины, и мы специально оставили им дверцу открытой, а сами пошли внутрь церкви, и оказалось, что это церковь при университете Сиены. Еще там были терракотовая собака, сидевшая на стене, сказочной красоты сад и комнаты, из которых никто не гнал; бил колокол.
А в другой день, или месяц, или год мы поехали в саму Сиену, всю из рыжего кирпича, где главная площадь вырезана прямо в земле в форме раковины, и там по праздникам скачки, а еще в Сиене строили самый большой в мире собор, но не достроили, так что из улицы растут стены без крыш.
А потом началась осень, и холмы стали черными и прозрачными, и дорогу в горах занесло, и почтальон жаловался, что в баке застывает солярка, а мы пили кафе у окна, зная, что каждая чашка приближает сезон, когда, случается, к нам в Asciano заезжают люди на шикарных красных спортивных машинах, и мужчина за рулем одной из них мне смутно знаком.
Дима Быков много раз уговаривал меня сесть за роман. Даже, нет, не так: «Когда ты сядешь за роман?!» – возмущался он. Быков настоящий писатель, то есть демиург. Он создает скелет сюжета, наделяет его сухожилиями структуры, кровеносной системой идей, мышцами сюжета, кожей слов. А у меня талант не костей – только кожи. Я умею коллизии описывать, но не придумывать. Не я один такой: вон Лимонов писал-писал исключительно про собственную жизнь, а когда все написал, перестал быть писателем, ушел в революционеры. Но у него, – ах, какая была жизнь: эмиграция, нищета, любовь с негром на помойке! А мне про что писать – про поездки на «Альфа-Ромео»?
Но иногда я, если вы обратили внимание, забываюсь, и пишу про «Альфа-Ромео» и Вальтера Лаймера так, как будто это роад-стори и как будто Вальтер в этой истории герой, и даже этот комментарий я пишу сейчас так, как будто это мысли героя за рулем, когда он едет и едет, едет и едет по ведущей в небеса дороге.
И Быков давно махнул на меня рукой. «Черт с тобой, – сказал как-то он. – С тобой и с Радуловой. Может, вы поднимаете журналистику до литературы».
Милый мой Быков, я занимаюсь тем, что упорядочиваю хаос хроник до уровня смыслов. И если пишу, что Овчаренко давным-давно закрыл на Тверской свой ресторан «Цветы», а галерею «Риджина» не закрыл, перенес на Винзавод, то тут же добавляю, что правильно сделал, потому что и галерея, и ресторан – это такие бизнесы, что каждый требует тебя всего без остатка, и невозможно без ущерба совмещать.
И все же… Может, и правда – за роман?