Мораль, полагаю, у этой истории такова: любовь (хотя бы и к лыжам) может зарождаться где угодно. Хоть среди сора, хоть среди глянца. К антуражу любовь не имеет решительно никакого отношения.
#Франция #Куршевель
Рай умер, да здравствует рай!
Tags: Выезд царя на гору. – Кура с трюфелями для тюменского менеджера. – Средний куршевельский класс.
Куршевель, эта оживающая на зиму горнолыжная фата-моргана, на какое-то время был в русском сознании примерно тем же, чем до него был в русском сознании Париж. Этой весной я видел то, что осталось от русского Куршевеля.
В апреле, за пару дней до закрытия горнолыжного сезона в Подмосковье, мы с друзьями договорились в ночи покататься. Горнолыжные склоны возле столицы в качестве компенсации за невеликий размер работают до двух ночи.
Я выехал первым и удивлялся, что на Дмитровском шоссе у каждого перекрестка, – да что там! – у каждой заправки стояло по милицейской машине и по дядьке в фуражке. Тут позвонил приятель, застрявший на Рублево-Успенском: там, начиная с поворота на Ново-Огарево, творилось то же самое. Третий звонок довершал картину апокалипсиса: два ряда МКАД от Рублевки до Дмитровки милиционеры перегородили фурами, явно ожидая Важного Выезда.
То, что путь к царской резиденции в Ново-Огарево дважды в день зачищают от подлой черни, меня не удивляло. То, что страна, бившаяся за демократию в 1991-м, утешилась монархией в духе царя Гороха, было, в конце концов, традицией. Я не понимал другого: какое такое дело могло ждать царский выезд на замызганном Дмитровском шоссе? Там не числилось палат ни одного боярина!
Разгадка обнаружилась, когда цепь стрельцов дематериализовалась после указателя на горнолыжный клуб Леонида Тягачева. То есть в тот же вечер, что и мы с приятелями, решил покататься на лыжах и царь. Мы, конечно, из-за этого так и не смогли собраться вместе. Но мне-то жаловаться было грех: я улетал закрывать сезон в Альпы.
– Вон шале Михаила Прохорова.
– Где?
– Прямо под нами. Видишь, вся крыша в спутниковых антеннах? Тысяча шестьсот квадратных метров. Пять этажей, включая подземные. На нижнем уровне – картодром.
– Ты хочешь сказать, Прохоров в подвале раскатывает на машинах?! Они что, электрические?
– Бензиновые. А Прохоров после ареста вообще в Куршаке не появлялся. Его, кстати, упрашивают сдать дом в аренду. Желающих будет много. Типа, «я тут снимал у Миши Прохорова шале»…
С балкона шале Charmilly, где я стою со знакомым, открывается отличный вид на Альпы: такой же, что из окон дома, принадлежащего самому богатому человеку России. Дом Прохорова на легком отшибе: тишина, нет случайных зевак, зато под рукой аэропорт, а точнее, альтипорт со взлетной полосой длиною с сигару. Арендовать Charmilly на европейское Рождество стоит 120 тысяч евро в неделю. Пять спален, бассейн, хамам и отличный дизайн в стиле Жака Гарсиа. Мне говорят, что еще пятнадцать лет назад бизнеса по аренде таких шале в Куршевеле и Мерибеле не было. У богатых французских семей водились, конечно, в Альпах дома, там они проводили пару недель в году, – и все. Однако потом здесь появился англичанин Пол, который предложил не просто сдавать пустующую собственность, но вместе с дворецким, поваром, шофером, – сочетая, таким образом, приватность с гостиничным сервисом. Сейчас под присмотром Пола находится с десяток шале – одно из них, например, принадлежит семейству Миттеранов. Есть там шале с лифтами, с бассейнами с противотоком, спортзалами, долби-кинозалами на тридцать мест, – картодром сюда бы вписался. А сам Пол вежливо покашливает за нашей спиной и на том королевском английском, который существует только в Букингемском дворце, осведомляется:
– Напитки, джентльмены? Сок, кофе, чай, или, может быть, шампанское? А еще есть исключительные бисквиты!
В руках его поднос: он лично обслуживает гостей.
– Пол – это вклад английской цивилизации в Куршевель, – говорит мой знакомый. – Не считая, конечно, толпы английских студентов, напивающихся после лыж в стельку. Кстати, ты знаешь, что русских в Куршевеле и Мерибеле всего лишь 5 процентов? Но мы на третьем месте после французов и англичан.
– А каков вклад русской цивилизации в Куршевель? – спрашиваю я.
– Русская цивилизация познакомила мир с особенностями национальной охоты на олигархов. Сейчас олигархи кончились, остались экскурсии по местам боевой славы.
В середине апреля в Трех Долинах катаются лишь до обеда: солнце лупит так, что лица чернеют, каким кремом ни мажься, оставляя белую полосу от очков вокруг глаз, – будешь ходить енот енотом. Снег же к полудню превращается в кашу, которую французы называют супом, и по супу носятся лишь поздно проснувшиеся англичане, порою в одних семейных трусах. Зрелище еще то.