А вчера нашли холм, у подножия поросший желтой морошкой: обзавидуйся! Морошка, черника, тетерева, озеро и лес, почти что тайга. Но на развилках все деревья помечены – перед ресепшен у тети Кайи вывешен щит с разноцветными обозначениями троп: не заблудишься. Тамара в поисках премиальной черники забрела в какую-то совершенную чащу и вдруг криком призвала меня. Что бы ты думал? В чащобе обнаружен был стационарный электронный пульт, над ним оранжево мигала лампа. В девственном-то лесу! Я, как верный сын своего народа, подумал: ага, сыны Суоми! Рассекречен ваш секретный ракетный подземный завод! Но тут же понял, что это датчики коммуникаций, проходящих у нас под ногами. Ведь питается же электричеством наш коттедж, хотя проводов к нему нигде не видно? А лампа указывает обходчику место проверки. Такие дела.
После обеда, оставив Тамарку в черничнике, покатил на велосипеде на узкий, как лезвие, полуостров, сильно прельщавший меня на карте. Понимаю, что не описать, но… Помнишь, мы обсуждали, что когда едешь по Питеру по набережной Фонтанки, то ощущение, будто внутри гравюры? А здесь ощущение, будто внутри сотворения мира. Справа и слева вода, беспримерно чиста. Гранитные валуны, вот сосны. Ни души. И знаешь, я, который натуристского движения всегда не без брезгливости сторонился – вдруг понял, что нужно раздеться, и сиганул голым с гранитного плато в воду, потом загорал голым на этой каменной плите, а потом как дурак – что было, то было! – кувыркался во мху как на ковре, как в детстве дети прыгают и кувыркаются исключительно по причине счастья. Очнулся от треснувшей ветки. Расставив четыре жирафьих ножонки, на меня с интересом смотрел лосенок. Потом уковылял.
Кстати: обнаружил виллу богатого финна: небольшой по нашим меркам дом сливался с водой и валунами, а рядом была вертолетная площадка.
Да, ты просил написать о самом сильном впечатлении первых дней. Самым сильным было предупреждение в нашем коттедже (где сауна, посудомойка, DVD и спутник): Drinking water from the lake. Я сначала опешил: а что, из-под крана воду пить нельзя?! – пока не дошло: пить из озера можно тоже.
И вот плывешь себе по Пиелинену, делаешь глоток – и плывешь дальше.
Прости за вынужденный перерыв.
Тамара вспомнила про рыболовецкую ипостась и полдня просидела на берегу, пытаясь поймать лосося удочкой и игнорируя предположения, что для этого необходимы моторная лодка и спиннинг. Впрочем, идея лодки ей понравилась, и я пошел к тете Кайе договариваться о salmon safari. Решено: в каком-то уж совсем медвежьем углу нас должен послезавтра ждать рыбный Вергилий по имени Анти.
– Анти говорит по-английски? – спросил я тетю Кайю, пока она выписывала лицензию на убийство лосося.
– I hope so, – уклончиво ответила Кайя.
Кстати, вот еще две вещи, которая здесь поражают, не считая тишины, отсутствия комаров, тихих зорь и питьевой воды из озера. В месте, где мы живем, не так уж и мало коттеджей – думаю, с полсотни – но одного из другого не видно: в гостиной натуризм можно продолжать. А второе – что коттеджи, управляемые Кайей, относятся к конкурирующим фирмам. Как можно конкурировать, управляя бизнесом конкурентов – я пока не понял. Но здесь это в порядке вещей.
Кстати, Кайя забронировала нам на завтра спуск с порогов Панка-коски. Это на другой стороне озера, под городком Лиекса. Варианты: либо шесть часов на плотах на веслах, либо четыре часа на моторных лодках с перерывом на «традиционный карельский обед». Догадайся, что выбрала Тамара, чему я не смог перечить и за что нас теперь презирает Митя? Хотя уж, казалось бы, после «ужинов в типично греческой (баварской, испанской) деревушке» пора бы обрести иммунитет!
Сегодня же после обычного обеда (шмат мяса на углях, сплошное блаженство) поехали смотреть пристань, с которой завтра загружаться на паром: собственно, от пристани на макушку Коли ведет тот самый кресельный подъемник. Поднялись, я горным козлом скакал по хребту (внизу – озеро, на озере – паром, под ногами – граниты, вокруг – облака), испытывая все то же странное чувство, о котором уже писал: будто сейчас сотворяется мир. Познакомились с бэк-пэкерами, студентами из Хельсинки, они как-то странно кивнули: да, мир сотворен здесь. Я переспросил, они откликнулись: