Все это так.
Но главное – я не знаю другого города, который бы за несколько лет превратил себя в город-символ и сделал это с немецкой точностью, с восточной роскошью и, самое главное, с какой-то сладкою негой.
Сегодняшний Баку ошеломляет и влюбляет.
Баку – это южный житель, который вальяжно-лениво, как Онегин в театре, спускается к Каспийскому морю с холмов по естественному амфитеатру рельефа. Зависает в кафе и кебабных (их тут тьма), а также в заведениях с названиями Kolobok, Çudo-Peçka и Vkusnяşка, поскольку кириллица на улицах запрещена. Можно спускаться по Гоголя, можно по Бюльбюля, неважно: любой маршрут пересечется с пешеходной улицей Низами, которую все по древней привычке зовут Торговой. Там, на Торговой, прямо в небе висят гигантского размера люстры, там особняки-дворцы и фонтаны (фонтанов есть целая площадь), там прошло детство физика Ландау… Хотя, конечно, во времена Ландау не было подземных переходов с эскалаторами, а под ногами Ландау не лежал мрамор в виде морских волн, намекающих, что набережная внизу идет параллельно Торговой… И если продолжить спуск, то выйдешь к грандиозному морскому бульвару, над которым, словно нефтяная вышка, царствует парашютная вышка, – увы, ныне лишь геодезический ориентир.
Это краткий абрис, обобщающая схема, а начинать знакомство с Баку лучше всего в ночи и в стороне от сцены. Возьмите автомобиль, и – в ближний пригород. Вам нужно место, называемое Йанар Даг. Понятно, что «даг» – это «гора»: Аю-Даги, Капетдаги – слышали с детства. А «йанар» значит «горящая». И вот вы тащитесь в пробке, потому что в Баку всюду пробки, ведь плох бакинец без «мерседеса» – и за окном мелькают мелкие бесы придорожной торговли, смущающие бедноту, и висят в сетках, словно картошка, футбольные мячи, и мужчины застыли у входа (в любом углу исламского мира такого полно). И вы паркуетесь у какого-то шлагбаума, за ним какая-то, по виду, геологометеостанция. И со вздохом идете по тропе, потому что горы не предвидится. И вдруг застываете. Потому что горит склон холма. Метров в пять огненная полоса. В абсолютном мраке. В России так горит сухая трава, когда мальчишки ее поджигают. Но тут горит ярче и не трава. Тут три тысячи лет горит газ, пробивающийся из-под земли. То есть ты видишь ровно то же, что видели кочевники три тысячи лет назад (пребывая в том же ошеломлении).
Там стоят столы, ты пьешь бакинский чай, а потом бьешь каблуком в землю рядом со столом и чиркаешь зажигалкой. Земля загорается.
И ты представляешь вдруг очень отчетливо, что было тут, на Апшероне, когда вообще ничего не было. Тут лежали семь соленых озер и били семь огней. И зороастрийцы поклонялись им, и у одного огня, который лизал море (а море лизало его), стали строить странную башню, и жрецы по глиняным трубам отвели горящий газ наверх, и над кочевниками, купцами, верблюдами, молящимися и жрецами в немыслимой высоте полыхал огонь.
Как-то так начинался прото-Баку. Таинственного предназначения башня (она напоминает в разрезе грушу) называется Гыз галасы, Девичьей, – дескать, шах хотел взять в жены падчерицу, а она велела выстроить башню, и когда построили, прыгнула вниз… Тут начинается Старый город, Ичери-шехер: Бакинская крепость, постоялые дворы, бани, раскопы, ковры, мечети, бизнес на туристах, улицы шириной с бакинский помидор, нависшие деревянные балконы.
Восток.
Дело не столько тонкое, сколько полное узких мест.
Недавно писатель Акунин выпустил очередной том приключений Фандорина. Называется «Черный город»: на этот раз расследование приводит знаменитого сыщика в Баку накануне Первой мировой. Идеальное чтение по пути в Азербайджан!
Акунин очень точно называет Баку самым восточным городом Запада (а не наоборот) и дает общее представление об Ичери-шехер: «Если улочки Старого Города показались Фандорину лабиринтом даже при свете дня, то в темноте он потерял ориентацию сразу же…».
Чтобы не заблудиться в лабиринте, самое разумное взять аудиогид и, следуя указателям, за час проделать со Старым Баку то, что проделывают дети с тортом: выковырять и съесть все засахаренные вишенки и кремовые розочки. Вот дворец Ширван-шахов: XV век, так жили средневековые правители. Вот ресторанизированные караван-сараи. Мечеть-медресе. Мечеть Мухаммеда. Мечеть Джума. Мечеть Ашур. На аудиогиде записана музыка-мугам (это та музыка, которая для европейского уха звучит «восточно») и даже джаз-мугам.
А после этой музейной экскурсии следует просто нырнуть в Старый город. Потому что там живут. И голопузые дети будут шнырять под ногами и стрелять из водяных пистолетов. Над головой будут тянуться веревки с бельем. А у лавчонок (с неизбежными футбольными мячами) от стен будут отделяться пожилые владельцы, и говорить, говорить, говорить – им такое удовольствие поговорить по-русски! И будут показывать фотографии покупавшего продукты Депардье, хаять Горбачева, рассказывать о местных властях и сообщать вполголоса, что уж что-что, а радикальный ислам в Азербайджане держат в ежовых рукавицах, и если я видел женщин в хиджабах – то это приехавшие из Саудовской Аравии.