Я немало поколесил по великой равнине, что начинается за Бугом и бежит, запнувшись на Урале, до Тихого океана и которая во многом определяет характер обитателей. Главное свойство русской равнины – одинаковость. Что Омск, что Томск. Хрущев и Брежнев скучными типовыми домами не столько формировали ментальность, сколько отражали. Россия – всюду стриженный под ноль новобранец, застывший перед старшиной. К разрекламированным исключениям относишься настороженно, боясь разочарований.
Так вот: Байкал – исключение из исключений. Меня он потряс. Дело не в размере. Размер ограничен взглядом (от горизонта до горизонта), и в этом смысле одинакова любая большая вода, а я бывал на больших, в десятки километров, озерах. Дело в том, что Байкалом невозможно разочароваться.
Байкал – это водяная щель среди хоровода рельефа. Местность меняется каждые пару сотен метров, и порой меняется кардинально. Заливы, бухты, острова, камни, косы, скалы. Постоянно новое кино. Похожий трюк можно видеть где-нибудь на Андаманском море, но чтобы внутри России?! Это как если бы вы приехали в Иркутск – а там мультикультурализм, народная демократия, цветут сто цветов, защищены права меньшинств, на улицах демонстрации-шествия, а на телеке нет цензуры. Примерно такое образование и представляет собой в геологическом смысле Байкал. Возможно, и в биологическом. Возле истока Ангары, в местечке Листвянка, из которого местный житель пытается сделать Сочи (в смысле, «коньячок под шашлычок – вкусно очень»), есть музей Байкала. Там в аквариумах живут осетры, омули и сиги, а также нерпа Муся, напоминающая морской буек с ластами. Но главное, там быстро понимаешь, что такое пресловутая «уникальная экосистема Байкала». Что чистота байкальской воды – это результат не отсутствия жизни, а биологической плотности жизни. Что когда сородич Муси откидывает ласты, в дело тут же включаются рачки и креветки-гаммарусы – и все. Вода чиста, ибо вскоре (как нам сказали на полном серьезе) «нет даже костей».
И такая экосистема Байкала на всех его 620 км длины и 1,6 км глубины естественным образом обеспечивает Байкалу чистоту.
А люди на берегах Байкала Байкал загаживают так, что даже ЦБК, который, по утверждениям экологов, губит все живое, кажется не родившимся по приказу Москвы, а выросшим из местной ментальности…
Так вот: акция «360 минут ради Байкала», на которую я был приглашен и которую уже третий год проводила промгруппа En+, – это имплантат в человеческой природе. Потому что люди, как сказал волонтер, студент местного энергетического колледжа Федя Вайнеев, «где живут, там и свинякают». Это очень печально, но это так.
Тут я должен, по идее, сказать пару слов про En+ Group. В конце концов, это En+ объявила призыв 1000 добровольцев, выдала каждому кепку, ветровку и перчатки, притащила на Байкал журналистов и блогеров. Есть в отечественной журналистике такой тухлый жанр – благодарственное слово спонсорам. Спонсор нас кормил и поил, он на природоохрану потратился, а мы в благодарность создадим ему образ экологически ответственной компании.
Увы, у меня с этим жанром туго.
En+ Group – это, в общем, Олег Дерипаска. Которого только ленивый эколог не пинает, и я своими ушами слышал, что говорят про его заводы в Хакасии или в Красноярске, и дымы его заводов видел. И, наверное, тема создания благоприятного имиджа у Олега Дерипаски имеет место быть. Но мне всегда приятнее думать о людях приятное, а поэтому я думаю, что вот есть такой сверхбогач, как Дерипаска, который в состоянии менять мир, – и у него кураж в том, чтобы мир менять к лучшему. Вложил же колоссальные деньги в национальные парки Патагонии мультимиллионер Дуглас Томпкинс, продав свои компании Esprit и North Pole. Может, и Дерипаска и его сотрудники испытывают, попав на Байкал, некоторое раздражение. Не только от битых бутылок. А оттого, что местный человек не соответствует местности. Точно так же, как житель Иркутска не соответствует своей истории, не видя ценности в старых деревянных домах со ставнями. И эти дома подыхают, покосившиеся, со своими резными наличниками. А на берегах Байкала и по пути на Байкал местный человек либо строит халупы, либо фальшивые дворцы, материализуя глупейшее самодовольство. У кого же нет ни дворцов, ни халуп, тот жжет костры, жрет водку и бьет бутылки.
И все дело усугубляется еще и тем, что технологично и быстро убрать мусор стоило бы Дерипаске дешевле, чем собирать 1000 волонтеров: хватило бы 50 гастарбайтеров-таджиков. Но, увы, убирая мусор, гастарбайтеры не искореняют причину, состоящую в самодовольстве и хамстве тех, за кем они прибирают. Гастарбайтеры в некотором смысле самодовольство даже усугубляют.