Смежные Челси, Кенсингтон, Найтсбридж – давно модные районы, но во многом благодаря русским цены здесь взлетели вообще до небес. Так что Роман Абрамович купил футбольный клуб с правильным названием. Найтсбридж возле универмага «Хэрродз» в английском народе теперь зовется «Маленькой Москвой». И когда тот же Evening Standard Magazine проводил скрытое исследование о рынке самой дорогой лондонской недвижимости, то на роль квазипокупательницы была приглашена опять-таки русская девушка. Довольно нехилый репортаж вышел. Начинавшийся фразой «Лондон быстро превращается в Москву-на-Темзе».
Замечу попутно, что к большим тратам в Великобритании негативного отношения нет, и наиболее забавные рекорды принадлежат все-таки местным. Пару лет назад, например, компания менеджеров из Сити поужинала на 44 тысячи фунтов. Об этом стало известно, у ребят были большие неприятности на службе, их собирались увольнять. Месяц назад они снова появились в том же ресторане и оставили 39 тысяч фунтов; про увольнение пока не слышно. Роман Абрамович в Лондоне не зажравшийся нувориш, а почти национальный герой, сильно всколыхнувший национальный футбол. Неслучайно он возглавил традиционный список богачей Великобритании, публикуемый газетой Sun. А то, что невиданными платежами за игроков он разрушает футбольный трансфертный рынок – это проблемы трансфертного рынка.
Но тонкая специфика трат в Соединенном Королевстве все-таки есть. Хвастаться деньгами, как и происхождением – здесь непростительный моветон. И если вы слышали, что британский аристократ спарывает лейбл после покупки или искусственно старит вещи, – то это не одна из city stories, а чистая правда. И когда один российский медиамагнат лондонским коллегам как бы невзначай сказал, что отправляется на шопинг в «Хэрродз» – то он себя не просто живым в землю закопал, но и надпись на могиле написал. Извиняет его разве то, что империя у него примерно того же качества…
…Подвожу черту. Лондон – самый дорогой город Европы. Риму, Парижу, Москве до него далеко. Здесь чудовищно дорог транспорт и неподъемны ресторанные счета. Но запредельно дорого прежде всего жилье. И еще – люди, людской труд.
А именно все самое дорогое в Лондоне залетные русские и скупают.
Недвижимость и футболистов.
Спустя 4 года, в 2008-м, курс фунта резко упал: почти в полтора раза по отношению к евро. Английская недвижимость перестала быть запредельно дорогой, а у британских пенсионеров стало меньше возможностей использовать популярную схему: продав (или сдав) дорогую недвижимость в Соединенном Королевстве, купить (или снять) дешевую недвижимость в Испании. Таким образом, диспропорция между качеством и ценой жизни в Великобритании была выправлена в сторону справедливости. Но при этом понятия о справедливости (и о долженствующем поведении), насколько я могу судить, не изменились ничуть. По-прежнему хвастаться доходом (не говоря уж про дорогой шопинг) неприлично. По-прежнему достоинством сильного является умение прийти на помощь слабому.
Жаль, что больше не поговорить об этом с Борисом Березовским, в 2013 году покончившим с собой.
#Великобритания #Лондон
Трехпенсовая опера
Tags: Почем нынче «Челси» и «роллс-ройс». – Почем нынче перекрасить «боинг». – Почем нынче жизнь в Европе.
Дихотомия русского поведения за границей состоит в некоем купеческом кутеже с одновременным пониманием, что кутеж не совсем comme il faut. Дурен, однако ж, не разгул с попаленным баблом, а то, что любой иной вариант поведения – допустим, рюкзачок за спину и вперед – нашими ребятами слабо представим в качестве стиля и тренда.
Я с марта живу в Лондоне, пишу свои вирши, живется легко. Приезжающим показываю рынок Camden, где тусуют фрики, и Eaton Square, где живет Абрамович. Мои знакомые – прогрессивные люди, они от Абрамовича в ужасе. Они говорят, что он закупил игроков для «Челси» на 200 миллионов у.е. (что правда). Они говорят, эти деньги не отобьются никогда (наверное). Они говорят, что Абрамович тем самым испортил футбол как таковой: мне предлагается идею поддержать.
Не знаю, не знаю. Опыт подсказывает мне, что основная идея, питающая русских за рубежом – это идея исключительности, причем неважно какой. Мы либо хуже других, либо лучше, но уж точно не такие, как все.