Судя по всему, Понтий тоже знал, что сегодня тот самый день. Столовая была полна людьми. Мало того, что все ее сверстники были здесь, сидели на местах, но не смели даже поднять глаза, так еще и около десятка посторонних людей окружали Понтия. Некоторые лица показались Нате смутно знакомыми, и, конечно, все были «серыми».
И Роланд был здесь, стоял у входа, подпирая косяк. Дернулся навстречу, но Ната сделала вид, что они не знакомы, старательно обогнула его по длинной дуге. Вышла на середину комнаты, по пути заворачивая манжет рубашки. Ей показалось, что лучше показать запястье — все станет понятно без слов.
— Как ты? — спросил Понтий.
Естественно, он не о здоровье ее справлялся: хотел узнать, как она держится.
— Все отлично.
— Отлично, — эхом повторил он.
Улыбнулся кривенько, но видно было — доволен.
— Завтракай и на выход. У меня есть для тебя дело.
— Нет, — ответил за нее Роланд. Подошел сзади, взял за плечи, но Ната тут же выкрутилась из-под его рук, скользнула в сторону. Внутри разрастался гнев, черный, как сажа. Как беззвездное небо. Заполнял ее тьмой.
— Я у тебя не спрашивала разрешения, — протолкнула она сквозь сомкнутые губы.
Посмотрела на Понтия в упор:
— Идем прямо сейчас, я не хочу здесь оставаться.
— Как скажешь, цыпленыш, — развел тот руками. — Айвон, Гладис — едете с нами.
Оба парня поднялись, переглянулись. Ната видела, что им страшно. А себе запретила боятся. Пусть будет лучше злость, ненависть, что угодно, но не страх.
Роланд встал у дверей, не пропуская Нату, которая хотела первой выскользнуть в коридор.
— Нет, — сказал он.
— Отойди!
— Ну, солдатик, что за дела? — это уже Понтий встал рядом. Он еще старался держать дружелюбный тон. — Договор есть договор. Ничего твоему бесценному зверенышу — цыпленышу не грозит.
Роланд не обратил внимания на его слова, и с места не сдвинулся. Тогда Понтий едва заметно кивнул в сторону своих помощников и четверо из них одновременно кинулись на Роланда, пытаясь скрутить и оттащить от двери.
Ройл вначале будто даже поддался, дал схватить себя за руки с обеих сторон, только вот секунду спустя резким движением рванул на себя двоих и отбросил прочь, сбивая с ног тех, кто чуть запоздал. Он не мог не понимать, что на помощь первым четверым придут, если нужно, все остальные. Времени у него несколько секунд. Ната видела, что он пытается дотянутся до нее. И догадывалась, чего он хочет — дать ей возможность передумать, пока будет держать ее в объятиях столько, сколько сможет. Но девушка отступила, дождавшись, пока те четверо встанут на ноги, и рядом с ними встанут еще четверо. И один из них будет сжимать шокер, разряд которого ударит Ройла ниже колена, закоротив импульсы протеза-импланта. Сам Ройл, конечно, явился без оружия. Конечно же… Ведь здесь дети, можно ранить кого-нибудь случайно. Самонадеянный, глупый Ройл…
Натали было больно видеть Роланда, упавшего на пол, парня, оседлавшего его, выкручивающего ему руки за спину. Она отвернулась, сжав губы. И бочком, не глядя выскользнула в коридор.
Немного пришла в себя уже в автомобиле, хотя до сих пор потряхивало от злости и адреналина. Рядом на заднем сидении вплотную к ней сидел Айвон, за ним, у другого окна Гладис. Айвон все пытался отодвинутся, не слишком прижиматься, кажется он ее явно опасался, но места было маловато для троих.
— Не съем я тебя, — тихо сказала Ната.
Считалочка Роланда помогала, хотя временами девушка словно выпадала в иную реальность. Вот как она оказалась на заднем сидении? Сама пришла? Принесли? Она не помнила…
— Ну, птахи мои, полетели, — жизнерадостно сказал Понтий, сидевший за рулем. Рядом расположился кто-то из его головорезов. Он наоборот был серьезен и даже хмур. У Наты невольно екнуло сердце — напускная веселость Понтия не сулила ничего хорошего.
Автомобиль взлетел, следом за ним еще один. Они нырнули в плотный поток трассы Инфериора, но летели недолго, уже спустя несколько минут, заложив крутой вираж, скользнули вниз, к самой земле, через разлом в стене влетели на территорию заброшенной фабрики. Ната увидела выцветшее объявление о том, что здание продается или сдается в аренду. Видно оно уже давно здесь болтается, а желающих пока не нашлось. Двор был усыпан щебенкой, осколками и мусором. Здание пялилось на прибывших пустыми глазницами — окнами. Правда, по едва заметному дрожанию воздуха вокруг стен, чуть искажающему очертания, Ната догадалась, что полуразрушенная фабрика защищена силовым полем. Оно и понятно, едва ли хозяевам хочется, чтобы бездомные устроили здесь притон.
Понтий дождался пока Ната выберется из автомобиля, и повел ее за собой, взяв за локоть. Нет, не грубо, скорее наоборот, предупредительно придерживая, не давай оступиться и упасть. Оберегал, как великое сокровище. Гладис и Айвон, сопровождаемые пятеркой мужчин, сопя, топали следом.
Каково же было удивление Натали, когда, переступив порог хлипкой, невзрачной двери, она оказалась в прекрасно оборудованной лаборатории. Даже выбитые окна были видимость, камуфляжем. По эту сторону их просто не было — только стены, обшитые светлыми панелями, излучающими свет. Мониторы, и куча другого оборудования, назначения, которого Натали не знала.
Теперь все встало на свои места. Ната поразилась хитрости и изворотливости этих людей. Оказывается, она знала о них еще меньше, чем думала.
Но была во всем этом какая-то неправильность, какая-то выбивающаяся деталь. Ната, сбитая с толку, взбудораженная, не сразу поняла, что так тревожит ее и притягивает взгляд. Поняла спустя несколько долгих секунд. В центе помещения словно специально расчистили место, сдвинув столы и стулья, оставив стоять только один. На стуле сидел человек. Ната поняла, что это человек, потому что увидела ноги. Обычные человеческие ноги в высоких коричневых ботинках. Одна нога подергивалась, словно отбивала неслышимый человеческому уху ритм. А потом увидела глаза. Испуганные глаза в прорези ткани, которая накрывала человека с головой, оставив торчать наружу лишь ботинки. И лишь позже пришло осознание — какого-то человека усадили на стул, накрыли плотной темной тканью, а для глаз проделали отверстие. Зачем?
Ната попятилась. Что бы здесь не замышлялось, участвовать в этом не хотелось. Айвон и Гладис так же застыли в нерешительности.
Но Понтий не дал ей далеко уйти, обнял за плечи и повел вперед, подталкивая к этому странному человеку.
— Ну же, цыпленыш, — сказал он почти с нежностью. — Нам нужна твоя помощь сегодня. Просто загляни ему в глаза и найди ответ на один маленький вопросец. Он отказывается говорить. А нам ведь и не надо его согласие, когда у нас есть ты? Так ведь?
Она лишь качала головой, хотя ей казалось, что она повторяет «нет, нет, нет».
— Будь хорошей девочкой. Отпусти себя. Разреши себе полакомится. Столько вкусных воспоминаний. Они напоят тебя, утолят твою жажду.
Жажда. Тело мгновенно откликнулось на произнесенное вслух слово — потребовало немедленно загасить огонь, сжигающий ее изнутри. И Понтий почувствовал это, ослабил хватку — Ната уже сама шла вперед. Он был связан? Парализован? Так или иначе, но он не двигался, только смотрел с ужасом, как приближается к нему девушка.
— Ни в чем себе не отказывай, — сказал Понтий. — Только найди пароль от Черной Звезды.
И Натали наклонилась, положила свои ладони на укрытые темной тканью плечи, и заглянула-нырнула в широко распахнутые, полные страха глаза.
Проще было бы отыскать летящий в ночном небе космический крейсер, ничем не отличимый от сияющих звезд, чем ответ на заданный вопрос. Хотя Натали в этот раз ни в чем не ограничивала себя: воспоминания — пушинки брала обеими ладонями, стараясь зацепить как можно больше. Но почти не прислушивалась, не вживалась, бросая тут же, когда понимала, что ответа здесь не будет. В сознании мелькали события, лица, но очень смазано, и тут же развеивались, словно сны. Однако воспоминания, чуть тронутые ее прикосновением, уже не оправлялись, оседали пылью.