Скандор рассказывал так подробно, что Роланд почти видел его, молодого еще тогда, бледного, с поникшими плечами. На лице отчаяние и надежда, вера и усмешка — словно он заранее готовился к тому, что незнакомец вдруг сообщит о том, что это лишь розыгрыш. Но незнакомец был серьезен и отвечал на все вопросы, только на некоторые качал головой. Роланд видел их в этом кабинете, оба стояли, прямо как они сейчас.
— Как я узнаю, что пришло время? — спросил Скандор.
— Вы поймете. Поверьте, это будет очевидно. И со всей откровенностью говорю, лучше вам не нарушать данного обещания, потому что иначе плохо будет всем. А прежде всего… Как вы ее назовете?
— Натали…
Скандор зажмурился. Наверное, ему казалось в этот момент, что он может обеих вернуть таким образом. Все равно это будет ребенок. Всего лишь ребенок. Его Евгения, его Натали.
— Разумно. Я и сам хотел сказать, что это лучший выбор, не придется выдумывать никаких сомнительных историй. С маленьким ребенком вполне могла произойти ошибка. Перепутали. На самом деле она не полетела с матерью, а оставалась с вами на Примариусе. Да?
— Да… Это будет обычная девочка?
— Ну… По большей части это будет обычная девочка. О некоторых маленьких нюансах вам знать совсем не обязательно. Мы не будет вас беспокоить, но, когда придет время — напомним о себе. Вам передадут слова «Время жатвы», и вы должны будете сделать все так, как скажет человек, который произнесет это. Возможно это буду я, но сейчас еще рано загадывать.
Она появилась в доме спустя месяц. Темноволосая девочка, очень сильно похожая на его дочь. Но еще больше похожая на его жену, даже сейчас. Как они сделали, что ребенок уже выглядел так, словно ей не меньше года, Скандор не стал спрашивать. Он боялся спугнуть это наваждение. Или чудо. Что если они передумают и не отдадут ему девочку?
В эту последнюю встречу мужчина, который вел с ним переговоры, сказал:
— Думаю, что иногда вы будете замечать в ребенке признаки немотивированной агрессии, злости, вспышки ярости. Постарайтесь принять ее такой, какая она есть. Просто любите ее. Любовь ведь вроде способна творить чудеса, — и он усмехнулся на последних словах, словно и сам не верил в то, что говорит.
Но Скандор любил ее. Действительно любил, так как мог. Изо всех душевных сил, на которое было способно его сердце. Иногда он с нежностью наблюдал, как Ната увлеченно рисует на планшете, как она бывает мила и задумчива. И в такие минуты отчетливо видел перед собой Евгению. При жизни она была графическим дизайнером, и отлично рисовала. А иногда он не понимал, что за создание живет рядом с ним. Сама Ната наверняка забыла этот случай, но Скандор запомнил навсегда и после этого навсегда зарекся дарить дочери (дочери, какая горечь…) живых существ. Он принес ей на пятилетие щенка (настоящего щенка, не клона, созданного в лаборатории, как все эти котомяки и собачеры), щенок был найден утром растерзанным у ее дверей. После этого только роботы — игрушки были ее спутниками. Иногда он отчетливо понимал, что всей его любви, да что там, всей любви этого мира не хватит, чтобы изменить Натали. Внутри нее жило и развивалось что-то темное, и спасения от этого не было.
И вот наступил день, когда случилось то, чего он так долго ждал и боялся. В то утро он принимал людей, работающих на него, по личным вопросам. Любой имел возможность прийти к нему в кабинет. И он зашел в числе прочих. Сел напротив, в кресло. Скандор, конечно, не узнал его, хотя лицо и показалось знакомым.
Человек улыбнулся, вернее, ухмыльнулся, словно готовился преподнести какой-то неприятный сюрприз.
— Время жатвы, — сказал он, и Скандор словно провалился в черную пропасть. Он выслушал план, и не возражал даже тогда, когда посетитель описывал подробности аварии, которая должна произойти. Тот, похоже, удивился такой беспрекословной покорности. Даже прервался, поднял глаза от планшета, на котором была открыта объемная карта, и спросил:
— Вы точно понимаете сейчас, о чем мы говорим?
— Да. О том, каким именно способом я должен передать вам мою дочь.
— Ну, строго говоря, она не дочь вам.
— Она… Обычная девочка. Зачем она вам? Я готов заплатить сколько угодно. Назовите вашу цену.
Человек лишь покачал головой, но видно было, что он ждал именно этих слов, и готовился именно к этому.
— О, поверь… Поверьте, — посетитель изо всех сил старался говорить вежливо, но видно было, что строить правильную речь для него непривычно. — Она не обычная девочка. Она опасна. Для себя. Для окружающих. Вы не сможете с ней справится. А мы сможем. И… договор есть договор. Но!
Он поднял вверх палец.
— Мы не изверги какие-то. Я дам вам время. Приведете наш план в исполнение тогда, когда будете готовы. Когда поймете, что я вас не обманываю.
Он ушел. Прошла неделя, вторая. Все было спокойно. Хотя за Натали непрерывно наблюдали сотни камер, незаметно, ненавязчиво контролировали каждые ее шаг. Пока не произошло то, чего Скандор опасался.
Скандор, что рассказывал сейчас эту историю, быстро налил себе еще верса и одним глотком выпил. Роланду даже не предложил. Он словно и забыл про него. Хотя в завершающей части рассказа речь шла именно о нем.
— Роланд, мальчик, ты помнишь тот день, когда она расцарапала тебе руку?
Роланд пожал плечами. Он, конечно, не забыл этот случай, а жест скорее говорил: «да, ерунда, не стоит вспоминать».
— Нет, ты не понимаешь. Это не была случайная вспышка злости. В последние дни ее агрессия нарастала все быстрее. Я не знал, что будет завтра. Она превращалась во что-то, чего я уже не мог контролировать. Хотя еще надеялся… Хотел с ней поговорить. Но видел перед собой абсолютно пустые глаза и пустое сердце. Это была не Евгения. Это была не Ната. Это было враждебное любым человеческим чувствам существо. Чужое…
Роланда покоробило от того, как Скандор назвал ее — «существо». Он мгновенно вспомнил губы, прильнувшие к его губам. И то, как она прижималась к его плечу холодным носом во сне, пробравшись тогда в комнату. И как прикасалась губами к вене на его шее, борясь с собой, не желая ранить.
Он сжал ладонь в кулак.
— Так вы не станете мне помогать?
Часть девятнадцатая
— Так вы не станете мне помогать?
— Разве я это говорил? — ответил Скандор вопросом на вопрос, но Роланду казалось, что он тянет специально, не торопясь давать прямой ответ.
Но тут Скандор провел ладонью по лбу, словно прогоняя темные мысли, или, скорее, то последнее воспоминание о Нате. О том, как она стоит рядом, но так далека, как никогда прежде. И, возможно, секундой позже, он вспомнил Нату, приподнявшуюся на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Нату, обнимающую его за руку. Нату, которая держится за него, стоя на платформе слейтера, и когда он видит руки, обнимающие его, то на секунду ему кажется, что это руки Евгении. Когда-то они были молоды, беззаботны и не имели ни копейки. Крошечная съемная квартирка в Тандеме, старенький слейтер, чтобы добираться на нем на работу, даже дешевый автокар был для них тогда непозволительной роскошью. Евгения, смеясь, ругалась, что такие поездки портят ей прическу. Ната тоже так говорила, только не улыбалась при этом.
— Я несу за нее ответственность, — сказал он наконец. — Я не могу оставить ее там, где она сейчас. Особенно теперь, когда ясно, что затевается нечто странное. Недоброе.
Роланд остро ощутил, что Скандор чего-то недоговаривает. Возможно, он действительно был не в курсе того, что вот-вот произойдет. Но он знал Лоренса. Значит должен знать о Черной Звезде, Луксоре, о других похищенных детях.
— Скандор, давайте начистоту, — сказал он, не таясь. — Натали не единственный ребенок, созданный из синтетической ДНК. И с Лоренсом вы знакомы не случайно, так?
— Роланд, это долгий разговор. Давай отложим его на пару часов, у меня еще много дел сегодня. Ты можешь располагаться в гостевой комнате. А хочешь — выбирай любую. Я позову тебя, когда освобожусь.